Уж замуж… второй раз?

 – Не подумайте, конечно, что она была какой-нибудь живодеркой и получала удовольствие от этого процесса. Она делала это для того, чтобы спасти несчастных птиц от лишних мучений. Дело в том, что у нее был такой огромный опыт, что курицы даже не успевали почувствовать боль. Хлоп – и головы уже нет!

И Дуглас громогласно рассмеялся, как будто рассказал на редкость смешную шутку.

Петер старался держать свои эмоции под контролем. Но он все-таки не вытерпел и выразительно скривился. Затем украдкой покосился на меня.

Представляю, что он обо мне сейчас подумал. Как там у нас говорят? От осинки не родятся апельсинки. То бишь если моя бабушка была садисткой, обожающей мучить и убивать животных, то не передались ли мне ее склонности по наследству?

– Никакой опыт не приходит сразу, – негромко, словно беседуя сама с собой, проговорила я. – Полагаю, ей пришлось немало потрудиться, чтобы обрести такие умения.

– Ага, – радостно подтвердил Дуглас, не уловив двойного дна в моих словах.

Я украдкой хмыкнула. Что и требовалось доказать. То бишь моя бабка все-таки получала удовольствие от всего этого. Иначе с чего вдруг ей пришла в голову столь дикая идея?

– О вашей матери вообще много говорят в округе, – с какой-то странной интонацией произнес Петер и вновь бросил на меня быстрый взгляд.

– Ага, – опять подтвердил Дуглас. Немного помрачнел и добавил: – Жаль, что я ее почти не помню. Она умерла, когда мне было всего пять лет.

– Умерла? – с непонятным сарказмом переспросил Петер.

 – Мне рассказывали, ее убили. Причем сделали это собственные слуги.

Я невольно потянулась к бокалу, к которому не прикоснулась с начала обеда. Промочила губы, стремясь успокоить нервы.

Чем дальше – тем страшнее. Что-то мне ну очень не нравится семейная история Терезы Трей.

Дуглас надулся, как будто слова Петера его чем-то обидели. С вызовом вздернул подбородок и отчеканил, глядя в глаза зятю:

– Да, убили. Но негодяи, сделавшие это, были наказаны со всей строгостью закона!

– Я в курсе, – сухо подтвердил Петер.

 – Но, знаете, меня все гложет мысль: какие причины были у этого преступления? Все-таки, согласитесь, это очень необычно. Так жестоко расправиться с женщиной…

– Мне неприятна эта тема, – отрезал Дуглас. – Не забывайте, что говорите о моей матери. Пусть я ее почти и не помню, но все же.

Я отпила еще вина.

Так. Так-так-так. Чувства Дугласа мне вполне понятны.