В тени кукловода

И, наконец, я сдалась, опять прижавшись к его теплому боку.

– Не смей причинять вред Стефану или его отцу! – грозно произнесла я. – Семейство Райен и без того слишком настрадалось от тебя.

– По-моему, ты слишком мягкосердечная, Доминика, – произнес Луциус с укоризной. – Даже не верится, что ты уроженка Хекса. Твои соотечественники всегда думают лишь о собственной выгоде. А ты… Постоянно рвешься кого-нибудь спасать. Даже в ущерб себе.

– И все-таки Стефан ни в чем не виноват, – упрямо повторила я.

 – А его отец… Он просто желал счастья сыну. Это естественно: переживать за родных и близких.

– Но неестественно при этом угрожать другим, – возразил Луциус.

– Кто бы говорил, – не удержалась я от резонного сарказма.

– Неплохо, Доминика. – Луциус фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, ни капли не обидевшись на мое замечание. – Неплохо. Ты по-прежнему остра и дерзка.

– Почему ты не убил меня в Озерном Краю? – спросила я, вспомнив слова Вашария о том, что мой блеф был лишен всяческого смысла.

Да и без того уже очевидно, что Луциус легко читает мои мысли. Стало быть, он с самого начала знал, что нет никаких записей, обличающих его вину.

– Возможно, мне просто понравилось то, как ты крутила передо мной бедрами в больничной палате, – ответил Луциус. – Кстати, насчет этого. Почему бы тебе опять не продемонстрировать свои умения?

И неожиданно без предупреждения посадил меня сверху.

Я ахнула, почувствовав его внутри себя. Это случилось так внезапно, что было даже больно.

Уперлась руками в плечи Луциуса, пытаясь отстраниться.

– Ну уж нет, моя дорогая. – Луциус властно положил руки на мои бедра. Несколько раз приподнял и опустил меня, задавая ритм, и я прикусила губу, почувствовав, как удовольствие опять пробуждается в моем теле. А Луциус с иронией продолжил: – Теперь твоя очередь. Потрудись как следует. Иначе я опять вернусь к обсуждению поступков заботливого папочки Стефана.

Понятия не имею, сколько времени у нас заняла очередная любовная игра.

Занавески в номере были плотно задернуты, на потолке размеренно взмахивал крыльями магический мотылек, давая яркий и ровный свет. Поэтому я даже приблизительно не могла определить, день сейчас, вечер или, быть может, ночь.

Когда я рухнула на Луциуса, задыхаясь после новой вспышки блаженства, он внезапно в полный голос рассмеялся.

Я недоуменно нахмурилась, не понимая, чем вызван этот взрыв веселья.