И Двери откроются

Густые и отрастали быстро. Как коротко Марина ни стриглась, а в парикмахерскую приходилось ходить часто. И даже Павел, при всей его страсти к экономии, не оспаривал необходимость этих походов.

– Как у целителя у меня к ним замечаний нет. Но у нас такие короткий волосы у женщин могут быть только в трёх случаях.

– Каких?

– Если она наёмница, но это сразу видно, что не про тебя. Уж больно ты хилая. Если перенесла тяжёлую болезнь, или если женщина шлюха, связалась не с тем мужчиной, и её так наказали.

– Ничего себе! – Марина провела рукой по своему коротко остриженному затылку.

– Так что если не хочешь создавать о себе неверное мнение, лучше отращивай волосы. Это тут, в Обители, мы привычные, насмотрелись в Око Рора, знаем, что бывает всяко, и ни о чём нельзя судить по первому взгляду, а остальной народ, да вот хоть те же паломники, они сразу на тебя с подозрением посмотрят. Так делать тебе мазь?

– Да, конечно! А она быстро подействует?

– Есть такие, что за неделю волосы до талии вырастут, но тебе сильное средство я дать не рискну.

Неизвестно, как на тебя наша магия действует. Пока я только слабые воздействия применять буду. Спешить нам некуда.

– Да, конечно.

Кроме встречи с настоятельницей и целительницей, в остальном этот день прошёл как обычно. Марина учила Полу вязать и вязала сама, в этот раз безрукавку. Шапку простой чулочной вязкой она связала себе ещё раньше. А после ужина, оставшись одна, повторяла алфавит и училась писать непривычные загогулины букв на выданной старой бумаге.

Лишь когда за окном стемнело, а глаза устали, отложила на завтра свою учёбу. За окном снова поднимался ветер, и от этого келья казалась островком уюта. На душе царил покой. Она останется здесь. Никто не выгонит её из Обители в незнакомый опасный мир. Может быть потом, когда-нибудь, она сама уйдёт отсюда, но сейчас можно не бояться. У неё есть приют и люди, которые не дадут пропасть. И есть время, чтобы узнать о здешнем мире больше.

Она взяла в руки спицы и продолжила отложенное ради учёбы вязание.

Клац-клац, – постукивали спицы, от мягкой шерстяной нити, скользившей между пальцев, становилось теплее. Марина замурлыкала под нос всплывшую в голове мелодию, которую часто напевала бабушка, вот так же сидя со спицами: “Расцвела калина в поле у ручья…”

Сколько так просидела, Марина не могла бы сказать, но вдруг почувствовала на себе взгляд, и подняв голову, увидела за стеклом сверкание зелёных глаз. Она отложила вязание и подошла к окну.