Не остановишь силой дождь. Экзамен

Аптека уже закрыта. Вон, аптекарша пошла, значит всё. Нет там никого. Хочешь, мы её догоним? Попросим открыть? Она женщина добрая, не откажет.

– Да нет, не стоит. Завтра зайду.

Пока их экипаж стоял, ожидая его решения, Павел заметил, что откуда-то из-за домов вынырнул мужчина и не спеша пошёл вслед за Анной Кридис. Следят! Значит, ему надо быть осторожней.

Они поколесили по улицам нужного района, кругами приближаясь к дому Кэсси. Всё здесь дышало покоем. В небо поднимался дым из труб, галдели и смеялись играющие дети.

В некоторых домах уже проблёскивали огни зажжённых ламп. В доме родителей Кэсси тоже топилась печь и в одной из комнат горел свет. В небольшом палисаднике перед домом девочка лет двенадцати пыталась слепить снеговика из тонкого слоя серого снега. Видно, Тина, сестра Кэсси, ждёт с работы мать. От соседнего дома с ней о чём-то перекрикивалась ровесница.

Дом семьи Кридис стоял почти в конце улицы, которая заканчивалась прозрачной рощей. Впрочем, прозрачной она казалась сейчас, в лучах пронизывающего её опускающегося солнца.

Совсем скоро наступит вечер и деревья нальются темнотой, укутаются в путаницу теней, где разглядеть затаившегося станет совсем непросто.

Пора возвращаться назад. Представил, где находятся нужные ему люди и этого пока достаточно. Зимние вечера короткие, надо успеть вернуться сюда до темноты.

– Всё, насмотрелся. Вези в гостиницу, пока я не примёрз к твоему кабриолету.

В гостинице Павел сразу поднялся к себе, заказав ужин в номер.

Повалялся, не раздеваясь, на кровати, закрыв глаза и мысленно прокладывая маршрут. Поужинал и отдавая грязную посуду посыльному, предупредил, чтобы его не тревожили.

– Хочу отоспаться с дороги.

Тщательно собрался, открыл окно, встал на карниз, прикрыл створку, и спрыгнул вниз, совершая оборот уже в воздухе. Окно выходило на пустой, безлюдный склон, так что никто его не увидел. Если даже кто-то из постояльцев выглянул в этот момент на улицу, то увидел только, как большой чёрный пёс, похожий на волка, бежит по каменистому склону, растворяясь в сумерках.

Сейчас ему не надо было маскировать свой интерес, и он бежал напрямую к нужному ему дому, избегая многолюдных мест. Хотя таких здесь немного. Лишь на примыкающих к центральной площади улицах ещё прогуливался народ. На остальных же редко попадались одиноко бредущие фигуры. Лишь возле лавок и пары трактиров ещё как-то ощущалась жизнь.