Не остановишь силой дождь

Всё стало удивительно резким, и я разглядела, как маленький золотистый шарик ударился о камень между ними и взорвался. Вырвавшееся из него чёрное пламя охватила Олафа и Лурию, и два тела, почернев, полетели на землю.

В моей голове что-то словно взорвалось, и я увидела, как из падающих тел друзей тянется алая кровавая нить. Она бежит сразу в две стороны и сливается с другими такими же кровавыми нитями. Мне казалось, что я парю над Баорией и вижу, как вокруг Шанталя загорается пять кровавых точек. Тянущиеся из них алые потоки соединяются в пентаграмму, и та огненным знаком замыкает в себя королевский дворец.

В центре пентаграммы появляется чёрная точка. Она растёт и превращается в кристалл, пульсирующий тёмной силой.

– Ну что же, Анджей, – слышу незнакомый голос. – Вот и рождается твой артефакт. Теперь ты сможешь сесть на трон и удержать страну. Лучше принести малые жертвы и уберечь страну от больших.

Но я знаю, что уберечь от большей крови им не удастся. Я вижу то, о чём говорила Рыба Ламар. Из дворца ползёт чернота и тлен.

Чернота касается земли и та взрывается кровавыми фонтанами. Боль разрывает мне голову, и я с облегчением теряю сознание. Не могу больше видеть такое будущее.

Глава 10. В лазарете

Очнулась, судя по белым стенам, в лазарете. Перед глазами всё плыло, а внутри ощущалась странная пустота, будто вынули сердце. Холодно.

Я не сразу узнала сидящую рядом Хельгу. Она казалась такой же серой, как траурное платье на ней. Подруга молча смотрела куда-то над моей головой, но непохоже, что что-то видела.

Из глаз у неё тихо текли слёзы, но она это не замечала, раз не делала попыток их вытереть.

Холод пронизал меня насквозь и вырвалась наружу дрожью и стуком зубов.

– Кэсси! Ты пришла в себя! – подруга бросилась мне на грудь и отчаянно зарыдала. Но почти тут же отшатнулась и принялась лихорадочно вытирать слёзы. – Тебе плохо? Сейчас, сейчас… Мне сказали, когда ты очнёшься, сразу дать это.

Она подхватила стоящую на тумбочке кружку и протянула мне:

– Пей!

Я попыталась приподняться и потянуться к кружке, но тело не слушалось.

Хельга поставила кружку назад, помогла мне устроиться, подоткнув под спину подушку и снова настойчиво поднесла к губам настой. Глоток связал рот терпкой горечью и прокатился по пищеводу колючим ёжиком. Зато холод отступил.

– Боялась, что и ты умрёшь. Ты уже три дня без сознания.

– Хельга, – с трудом произнесла я и замолчала. Не знала, что можно сказать человеку, чья любовь погибла.