Твердыня грёз

Отец поднялся, поправляя замшевые полы сюртука. Вихрастые русые волосы испещряла седина. В глазу белел монокль. Мать не двинулась с места. Синий костюм в фактурную ёлочку, медно-красные башмаки, безукоризненная прическа. Взгляд печальных глаз пронзил сочувствием.

– Вам уже сообщили? – спросил вместо приветствия Горан.

Он редко виделся с родителями. Последний раз – весной, во время каникул.

– Они исключили тебя, – произнес отец позорным приговором.

Никакого удивления, шока. Горан окончательно разочаровал его.

– Простите.

– О, сынок! – Мать поднялась к сыну.

– Надин, сейчас не время для сентиментальности. Это урок всем нам.

– Я соскучилась. – Её ласковые руки утешали объятием. Горан закрыл глаза, сдерживая непозволительные слезы. – Мудрецы предвзяты. Все мы оступаемся.

– Неучтиво заставлять ждать.

– Леслав, еще минуту.

– Я в порядке, мама.

Горан постарался улыбнуться, но лицо словно онемело.

Отец поднял со стула чемодан и вручил сыну:

– Твои мечты об Алефе погубили будущее.

Ты мог окончить финансовую академию, поступить на службу в казначейство Вистрии.

Горан сжал потертую ручку чемодана. Он не смел посмотреть в глаза отцу, испытывая вину за разгромное поражение. Мать коснулась его холодной щеки теплой ладонью, отстраняя угрюмую реальность комнаты:

– Ты справишься. У отца есть связи. Его мудрейшество Харман обещал заступничество. Они не станут преследовать.

Мать говорила о гончих Казмера – чёрных плащах воевод.

Любые угрозы династии подвергались их беспощадной охоте. Гончие Казмера неминуемо настигали крадушей и доставляли в Гранитный замок. Их немилость – верный путь на плаху.

Отец сжал руку матери, призывая к хладнокровию. Горан опустил взгляд, но успел заметить, что губы мамы задрожали плачем:

– Господин Трость проведет тебя в чернолесье.

Горан испуганно посмотрел в бесстрастное лицо отца.

– Я не поплыву с вами?

– Нет, – бросил тот. – Дед и старуха предупреждены.

Ты отправляешься в Яругу.

Сын открыл рот возразить, но в комнату, шаркая ногой, вошёл Господин Трость.

– Вечер скоро, – поторопил он.

Отец кивнул, подталкивая Горана идти:

– Мы объяснились.

Мать накинула плащ на плечи сына, крепко обняла, нашептывая на ухо, что вскоре они встретятся. Горан понимал: утешение ложью. Жизнь в засушливых землях востока Царны подобна ссылке. Отец наставническим голосом произнес вынужденное, скупое напутствие.