Каменные сердца. Часть 2

Ее слабая аура трепетала, как последняя звездочка шипоцвета на зимнем ветру.

**

До нее, словно издалека, доносились голоса.

Приоткрыв глаза, Туве увидела людей в военной форме. Столпившись вокруг, они пялились на нее, тыкали в бок стволами винтовок.

– А она ничего, миленькая, – сказал один.

– Проклятые людоеды, – откликнулся другой. – Посмотри на эти кости! Вот зачем такой кострище вчера запалили.

– Готовь веревку. – В словах третьего девушка уловила характерные командные нотки. – Не патрон же на нее тратить.

Туве протянула руку и ухватилась за ближайшую винтовку, с небольшим усилием выгнула ствол вверх. Солдат удивленно моргнул. Девушка вопросительно приподняла голову и моргнула в ответ.

Спустя несколько минут, оглядывая лежащие вокруг тела, Туве поняла, что не испытывает никаких эмоций. Забрав десяток жизней, она не чувствовала себя виноватой, расстроенной, не чувствовала вообще ничего, кроме, пожалуй, усталости и раздражения. Ауры перебитых ею патрульных НЛО в смятении толклись неподалеку от тел, видимо, еще не осмыслив случившейся с ними неприятности.

Девушка прижала руку к левой груди. Исполнив ее мольбу, Вселенная зачем-то сохранила ей жизнь, но цена, как всегда, оказалась велика. Теперь и сердце рыжей Туве превратилось в камень.

Ей вдруг очень захотелось домой.

Самые длинные пути начинаются и заканчиваются одним шагом, и Туве решила не откладывать совершение оного на потом. Махнув на прощанье госпоже Манекен, которая уже не была третьей справа, она быстро зашагала в направлении, подсказанном ей врожденным тувийным чутьем.

Туве предстояло многое сделать, но для начала – нанести анима-рисунок, исполнить танец и нагулять жирок.

Госпожа Манекен дрогнула от порыва налетевшего ветра, и, будто пытаясь махнуть Туве в ответ, завалилась на бок.

**

Сердце Купола сильно отличалось от нарисованного нашим воображением: ни пультов, ни экранов, ни проводов – лишь мягко светящиеся стены, чаша бассейна в центре и «кафедра» перед ним.

Жидкость в бассейне я сравнила бы с зеркалом, если б не ее ярко-голубой цвет с иногда пробегающими по глади искорками. «Кафедра» напоминала огромную каплю, нарушившую по чьему-то капризу законы природы и желающую взлететь от пола к потолку. На ее сферической поверхности имелась выемка – пятипалая ладонь, правда, превосходившая размером даже грюновскую. Гладкий парусный свод зала покоился на полукружьях, занятых хаотичной мешаниной из маскаронов.