Мертвый кролик, живой кролик

Вера – медсестра! Учила их правильно мыть руки с мылом и делала им уколы, когда они один за другим свалились с лакунарной ангиной. А еще витамины им колет по весне, больнющие!

«Вы всегда можете прийти ко мне с любой проблемой», – повторяет Вера. Как это он сразу о ней не подумал!

Увидев татуировку, Вера переменилась в лице.

– Только отцу не говори, он меня убьет! – умоляюще сказал Егор.

Самоуверенность последних дней испарилась. Теперь он больше всего боялся, что отец узнает.

– Что ты наделал? Господи, она же воспалилась!

Вера не стала сама обрабатывать татуировку, а потащила Егора к знакомому врачу.

Потом ему сделали уколы в руку и в попу и стали допытываться, кто набил рисунок… Егор попытался схитрить, но Вера с неожиданной силой тряхнула его за плечи.

– Сейчас же отвечай, где ты это сделал! Иначе все расскажу отцу!

Вера – загнанная лошадь. Бабушка так говорит. Если присмотреться, лицо у нее действительно похоже на добрую лошадиную морду: длинное, с большими карими глазами.

Еще и зубы немножко выдаются вперед. Но сейчас от доброты не осталось и следа. Егор видел, что она жутко разозлилась, и ему стало не по себе.

Он выложил все: и про толстуху в подвале, и про то, как нашел ее, как пил вино из пластикового стаканчика… После этого Вера должна была успокоиться. Он же выполнил ее требование!

Вместо этого она отправилась прямиком в отделение и накатала заяву. Предательница!

Поднялся страшный шум. Толстуху отыскали, возбудили дело… И, разумеется, все дошло до отца.

Егор потом спросил у Веры: «Как же так? Ты обещала, что не будешь ему ничего говорить…» «А я ему ничего и не говорила», – ответила Вера.

Егор даже опешил от такой наглости. Ну да, конечно! Отцу она действительно ничего не говорила. Ему полицейские сказали, когда заявились прямо к ним домой.

Отец сначала орал, что татуировку сотрет с него наждаком. Егор огрызнулся и получил в зубы. Впервые в жизни у него отобрали телефон и планшет – на целых два месяца! Бабушка стала звать Егора зэком.

Всем соседкам рассказала, что он теперь татуированный. Дети в него разве что пальцем не тыкали, когда ехали в одном лифте, да и взрослые таращились, будто на уродца из кунсткамеры.

Отец разузнал, как можно свести татуировку. Но сначала у Егора заживала рука, а потом вороной конь почему-то расплылся и приобрел сходство с инфузорией-туфелькой. Даже на татуировку не похоже – скорее, на след от ожога, обведенный ручкой.