Мертвый кролик, живой кролик

До того болело – наступить не могла! На прошлой неделе я в Новоспасском монастыре молилась, там есть икона чудотворная, у которой надо просить об исцелении… И в самом монастыре приятно. Бывал ты в Новоспасском монастыре, милый?

Сергей Бабкин сказал, что не бывал.

– Это ты зря. Сходи. Там душа очищается. Но мне икона не помогла. Пришлось в поликлинику. Врач, значит, выписал мне такую процедуру, как будто током по пятке ударяют, аж слезы из глаз…

– Тамара Григорьевна, как вы думаете, где может быть Егор?

Забелина уставилась на Сергея Бабкина, недовольная, что ее перебили.

– У дружков своих школьных, где еще. Вы за него не переживайте, он получше нас устроится.

– Как же не переживать, когда ребенок ушел и не вернулся?

Тамара поерзала на стуле. Выпуклые темные глаза под иссиня-черной крашеной челкой обежали комнату, словно Егор был тараканом, притаившимся на обоях.

Вместо седовласой старушки, которую ожидал увидеть Бабкин, за столом сидела невысокая, крепко сбитая моложавая женщина.

Сверившись с записями, он понял, что ошибся: ей было не семьдесят пять, а на десять лет меньше. Перед каждой репликой Забелина выдерживала долгую паузу.

– Да что пропал… Он записку оставил.

На щеках у нее играл яркий здоровый румянец, как у человека, который много времени проводит на свежем воздухе. Над верхней губой темнела полоска усов.

– Расскажите про друзей Егора. И чем он увлекался?

– Про друзей не знаю, он их сюда не водил. Понимал, что ко двору не придутся.

– Почему?

– Да ведь приятелей-то каждый по себе подбирает.

Значит, они такие же, как Егор.

– А какой Егор?

Она пожевала губами. Сергей заметил, что, несмотря на моложавость, повадки у нее старческие. Она кряхтела, садясь. Расколола кусок рафинада щипчиками и пила чай вприкуску. Причмокивала, обсасывая каждый кусочек.

– Мне ведь вам правду говорить надо, да? – после долгого молчания спросила Тамара.

– Желательно.

Она вздохнула:

– Ну, если правду, то записывай. Несносный из него вырос парень.

Отцу хамит каждый день, страшно слушать. Меня в грош не ставит, хотя я ему единственная бабушка, других не имеется. Он крупный вырос мальчик… Я просила его помочь мне сумки принести с рынка, а он в ответ такой: не буду на рынок ходить, вон тебе «Пятерочка», там все покупай. А в «Пятерочке» разве творог с рыночным сравнится? А помидоры! И мясо я беру – телятину свежую, парную… Готовлю-то все я, даже школьные обеды Егору и Ленечке с собой собираю.