Остров сбывшейся мечты

 – Забодали-затоптали?

– Вы, пожалуйста, не обращайте внимания на эту поделку, – посоветовал Михаил Олегович, заезжая в комнату. – Я ее держу исключительно из утилитарных соображений.

Бабкин молча кивнул. Он хотел спросить, почему Каморкин не повесит на стены свои работы, но постеснялся. После объяснения Макара, кто такой дядя Вики Стрежиной и чем он знаменит, Сергей покопался в Интернете и нарыл шестнадцать пейзажей. Он молча щелкал клавишей мыши, перелистывая черно-белые снимки и подолгу останавливаясь на каждом.

В конце концов вернулся к фотографии, на которой дерево со сломанной веткой было освещено лучами утреннего солнца, несколько минут смотрел на нее и только затем закрыл со странным чувством восторга и обделенности одновременно. Он многое бы отдал за возможность видеть мир таким, каким видел его бывший журналист и телеведущий с забавной фамилией Каморкин.

Макар вкатил столик с большими стаканами в мельхиоровых подстаканниках – тяжелых, потемневших от времени, с изогнутыми ручками.

В стаканах плескался темно-красный чай. Из вазочки высовывались клетчатые конфеты «Школьные», в плетеной корзинке горкой были насыпаны крекеры.

– Прошу вас, угощайтесь, – пригласил Михаил Олегович, ловко подталкивая столик к дивану. – К сожалению, хорошее печеньице закончилось, – он вздохнул, – не обессудьте, что потчую крекерами. Зато чай вкусный!

– Михаил Олегович, расскажите про Вику, – попросил Макар, отхлебывая горячий напиток с кисловатым привкусом и удивленно отмечая про себя, что чай и в самом деле на редкость вкусный.

 – У вас с ней хорошие отношения?

Старик отставил стакан в сторону и дернул бородкой.

– Хорошие? – повторил он, как показалось Макару, с горечью. – Да что вы, милый мой! Хорошие отношения у меня могут быть с соседом, Андрюшей, поскольку он, спасибо ему, раз в два дня продукты свежие мне приносит. Или с бывшими коллегами. А с Викой… Она мне родная – можно сказать, единственная родная душа.

– А как же ваша сестра? – включился Бабкин.

 – Ведь мать Вики Стрежиной – ваша сестра, правда?

Каморкин вздохнул и кивнул.

– Хоть и стыдно говорить о близких людях гадости, но человек она недалекий до безобразия. И притом недобрый. А это, уважаемые, такое страшное сочетание – глупости со злостью, что никакой умный злодей глупому в подметки не годится. Впрочем, Галина мне и не близка вовсе, что здесь придумывать. Поэтому я могу быть с вами совершенно откровенен.