Пари с морским дьяволом

 – Волны!» И вдруг посреди этого слаженного хора чистый такой, хрустальный голосок: «В основном, вас».

Я чуть вермишелью не подавился.

Пригляделся, кто это у нас такой прямолинейный. А это девица-русалка! Сидит бледная, серьезная, как комсомолка на вручении почетной грамоты. Ручки на коленях сложила. А ейный парнишка компотом булькает с таким видом, будто ничего удивительного не услышал. Я, кстати, только тут заметил, что волосы-то у него заплетены в косу, а коса свернута под затылком в несколько раз – вроде как у воина.

Артем тоже опешил, но быстро взял себя в руки. «Отчего же, – спрашивает с улыбкой, – именно я вас так раздражаю, и в моих ли силах это исправить?»

А девица ему: «Да не вы, господин старпом, а вообще люди вокруг меня».

И смотрит эдак печально и строго.

Тут я понял, что у меня второй кандидат на полет по трапу. Потому что если у тебя, голубушка, непереносимость человеков, а по-умному – мизантропия, на кой ляд ты потащилась в двухнедельное плавание на паруснике?

Сюрприз на сюрпризе от наших овечек!

Как говаривал в таких случаях мой дед, спаси господь волков от нашего стада».

Глава 3

Бригантина «Мечта» вышла из порта рано утром.

Маша стояла на палубе, вцепившись в ванты, и остро страдала от собственного несовершенства. Шарф, которому, по замыслу, предстояло красиво развеваться за спиной, был обмотан вокруг головы на манер платка. На чудесный вязаный жакет надета теплая куртка, а сверху еще и жилет – чтобы не продувало.

Таким образом, вместо элегантной женщины палубу «Мечты» украшала деревенская баба с картин передвижников, выбежавшая в феврале на двор.

Маша шмыгнула носом. А что делать, если холодно!

Не так, совсем не так воображала она себе первое утро на корабле.

Да и корабль представляла иначе.

Разве можно было ожидать, что повсюду, куда ни глянь, окажется такелаж? Блоки, скобы, тросы, канаты… «Мечта» казалась опутанной веревками!

И все до единой гудели, ныли, стонали, пели. Корабль перекликался сам с собой на разные лады.

Маша думала, что две недели будет слышать только шум моря, но едва поднявшись на палубу, поняла, что отныне ее сопровождает голос парусника. На мгновение ее охватила диковатая уверенность, что бригантина – вовсе не средство для перевозки людей по воде, как самонадеянно они полагают, а немыслимый музыкальный инструмент, на котором ветер играет, будто шаман, сжимающий в зубах концы разномастных струн и тренькающий всеми пальцами.