Посмотри, отвернись, посмотри

Я отпустила такси и пошла пешком. Мне хотелось осмотреться.

В траве возились куры. Неподалеку от них развалилась кверху брюхом грязно-белая дворовая собака. При виде меня она грозно пошевелила ушами и обмякла.

Из крыши Макеевых росли антенны, как сорняки. Перед окнами прижались боками грязная «Нива» и уазик.

Я до последнего сомневалась, стоит ли ехать. Потом новосибирский таксист заплутал в Искитиме, и на Канатной я оказалась, когда часы показывали семь.

Из глубины двора доносились детские вопли и мелкое собачье тявканье.

«В любой момент можно будет уйти», – безо всякой уверенности сказала я себе и толкнула калитку.

На крыльце сидел с сигаретой мужчина лет шестидесяти в спортивных штанах и выцветшей футболке. Он вопросительно уставился на меня, а я – на него. Мы оба не произнесли ни слова. Приглядевшись, я поняла, что он похож на Антона, только постаревшего, обрюзгшего и как будто накачанного изнутри воздухом.

– Простите, вы – Иван Макеев?

– Ну, я Макеев. А кто спрашивает?

Я замялась.

Он поднялся, прищурился, вглядываясь в меня. И вдруг заорал:

– Мать! Ма-а-ать! Иди скорее сюда!

Из дома выскочила полная женщина в платке и фартуке и напустилась на него:

– Чего орешь-то? Лиза уснула!

– Я один, что ли, ору? Полон дом народу. Да иди буди ее! Только ночной сон перебьет!

– Не твое дело, чего она перебьет!

– Хорош препираться! Гостья к нам приехала! Полина! Верно я говорю, ведь Полина?

Я кивнула и улыбнулась.

Женщина всплеснула руками, стащила с головы платок, налетела на меня, обняла и расцеловала в обе щеки.

От нее исходил уютнейший запах – жареное мясо, приправы, отварная картошка с укропом…

– Господи, радости-то, радости! А я мама его, Лариса Семеновна! – Она обернулась к мужу: – А ты чего встал? Иди скажи нашим! Полина, пойдем! Уже не думали, что ты приедешь! А ты взяла да приехала, вот молодец какая!

Приобняв за плечи и не переставая тараторить, она завела меня в дом. Посреди комнаты стоял накрытый стол, плотно облепленный сидящими людьми.

Мне показалось, их не меньше двадцати.

– Антошина жена к нам пожаловала! – провозгласила, сияя, Лариса.

В «Неуловимых мстителях» есть сцена, где скованного Даньку с жандармами встречает цыганская свадьба. В кадре мельтешат смуглые лица, косматый медведь, красная рубаха, монисто; взлетают пестрые юбки, трясут распущенными волосами цыганки…

После слов Ларисы Семеновны я очутилась в той самой сцене. На меня обрушился шквал голосов.