Прежде чем иволга пропоет

 – От тебя ее дрянью воняет!»

Дрянью мать называла духи «Ландыш серебристый», которые бабушка обожала и щедро орошала себя перед торжественными выходами.

Но никакие вопли не могли испортить радости от нашего с бабулей кутежа.

Парень отпил кефир.

– Я с утра не способен к спорту. Кстати, помнишь Марту?

– Всех твоих девиц запоминать…

– Да нет! Марту из Беловодья. Рыжую.

– А, малявку! – Бирюк чему-то обрадовался. – Такую забудешь! А что?

– Помнишь, как мы ее встретили?

Тут спортсмен внезапно перестал колотить грушу и как-то странно застыл.

Будто к чему-то прислушивался.

– Ага, – кивнул русый. – Вот-вот.

– И давно? – непонятно спросил бирюк.

– Где-то с полчаса. Но проще узнать у нее самой.

Он поднял голову и вежливо сказал:

– Сударыня, вас не затруднит спуститься?

С такой легкостью меня раскрыли впервые. Размышляя, где прокололась, я спрыгнула со своей ветки на нижнюю, повисла на согнутых ногах вниз головой, крутанулась – и встала перед ними.

Бирюк фыркнул без всякого дружелюбия.

Глаза темно-карие, широкий нос перебит, да не один раз. Насмотрелась я на такие носы! Рожа небритая, разбойничья.

Его приятель рассматривал меня насмешливо, склонив голову набок. Ничего примечательного в его внешности не было, кроме цвета глаз: серые, очень светлые. Радужка оставалась того же оттенка, когда на нее падало солнце, хотя у сероглазых, я не раз замечала, она меняется от голубого до зеленого.

Ясногородский, большой любитель камней, показывал мне как-то один из своих перстней, с прозрачным серым камнем.

К тому времени он уже немного рассказывал мне о них, и я была уверена, что это горный хрусталь. «Ты почти права, – сказал Ясногородский. – Камень-обманщик: называется «раухтопаз», но не имеет отношения к топазам. Он – дымчатый кварц. Между прочим, раньше считалось, что может сводить владельца с ума. И вызывать темные силы, разумеется».

Темные силы, значит.

– Наши имена вам, без сомнения, известны, – сказал парень.

Я кивнула на бирюка:

– Его – нет.

– Сергей, – буркнул тот.

Таращится как солдат на вошь. Чуть дернешься – разотрет пальцем.

– Инна, – соврала я, не задумываясь.

– Что привело вас на нашу рябину, Инна? – осведомился русый.

– Это ольха, – сказал Бурый.

– Это черемуха, – поправила я. – Извините.

Оба задрали головы, рассматривая мое дерево.

– А где ягоды? – прогнусавил бирюк.

– В июле.

Русый засмеялся, и я невольно улыбнулась.