Закрой дверь за совой

Отомстить им! Ради этой призрачной надежды наш герой станет терпеливо переводить двадцать раз по пятьсот рублей, свято веря, что таким образом ломает систему. А заодно кидает своих собратьев-неудачников!

Ирма с минуту осмысливала сказанное.

– Знаете, – вдруг сказала она, – с таких типов не грех и срубить по десятке.

Гройс удивленно взглянул на нее – и захохотал.

– Вот вы и сделали первый шаг на пути к криминалу, моя дорогая.

– Я презираю дурней. Тем более жадных дурней.

– Так ведь большинство таково, – ласково сказал Гройс.

– Вы не очень-то верите в людей!

– Для этого я слишком хорошо их знаю. Вот вам простая загадка: в комнате десять человек. Кого из десяти следует назначить лохом?

На этот раз Ирма размышляла недолго:

– Самого глупого?

– Самого уверенного.

– Почему? – изумилась она.

– Он думает, что его-то уж точно никто не проведет. Самоуверенный человек сделал за кидалу половину работы.

По лицу Гройса скользнула такая двусмысленная усмешка, что взгляни Ирма на своего пленника, ее иллюзии насчет его отношения к ней развеялись бы в долю секунды.

– Люди все-таки кретины, – фыркнула Ирма.

На какой-то момент Гройса охватило нечто вроде нежности. Какая она трогательная в своей самонадеянности, какая милая! Эта ученически прикушенная губа, упавшая на глаза прядь волос, эта очаровательная сосредоточенность! А снисходительная улыбка на ее губах, когда она описывает глупцов, клюющих на простейшую приманку! Честное слово, подумал Гройс, если все писатели таковы, мне стоило давным-давно переключиться на них, а не шерстить карманы простых пользователей интернета.

– Запишите себе в копилку, – сказал он, – одно простое объявление, которое работает везде и всегда. «Одинокая старушка завещает свою жилплощадь за достойный уход. Конверт с обратным адресом и сто рублей на пропитание вышлите предъявителю такого-то паспорта».

– Об этом еще О. Генри писал!

– Вечная история, – одобрительно кивнул Гройс. – Он сам был мошенник и знал, о чем говорил.

– Это еще неизвестно!

– Поверьте, я своих чую!

Ирма от души рассмеялась.

– Это великий писатель вам свой? Михаил Степанович, не преувеличивайте собственную роль в истории! О. Генри одной крови со мной, а не с вами.

– Это была шутка, – скромно сказал Гройс. – Возможно, не слишком удачная.

Женщина нахмурилась.