Восемь бусин на тонкой ниточке

Чужие, странные – для чего они нам? Лучше бы так и оставались абстрактной родней, о которой мы знаем по фотографиям и старым письмам».

«У тебя, Аня, никаких писем не сохранилось, – вмешался неожиданно другой голос, мягкий. – Ты и фотографии оставила лишь потому, что забыла о них. Сама всю жизнь бежала от себя, а теперь хочешь, чтобы и дочь последовала твоему примеру. Зачем?»

Маша никогда не слышала бабушкиного голоса, но отчего-то была уверена, что Зоя именно так и говорила: мягко, неторопливо и с такой интонацией, словно улыбалась про себя.

Но улыбалась не обидно, а понимающе.

«Не от себя, а от них», – холодно возразила мать.

«А они – это часть тебя, Анюта. Твое прошлое, пусть и не самое приглядное».

Скрипнула дверь – и голоса смолкли, точно оборвались.

Маша обернулась. На крыльцо, зябко ежась, выбрался Иннокентий и потянул воздух носом.

– Деревня, – доброжелательно поведал он. – Хорошо здесь, не правда ли?

Маша решила не напоминать о том, как он рвался проверить ее документы, и заставила себя вежливо поддержать разговор.

– Да, живописное место, – согласилась она. – Лес только мрачноватый. А река поблизости есть?

– Река имеется, а как же! Приток Оки. Чрезвычайно опасное место, я бы вам очень не советовал купаться там одной. Особенно ночью!

И многозначительно взглянул на Успенскую.

– Не буду, – пообещала Маша. – А что там опасного? Сильное течение?

– Омуты! – устрашающе сверкнул очками Иннокентий. – И течение тоже. Вы же слышали, наверное, об этом трагическом…

Дверь снова приоткрылась, и Маша не узнала, о чем трагическом она должна была слышать.

Из дома осторожно выбралась Нюта, несмело улыбнулась им:

– Я не помешаю?

Такая она была беленькая, чистенькая и славная, что сразу хотелось улыбнуться ей в ответ.

– Ни в коем случае… – начала было Маша, но Иннокентий перебил ее:

– Ты уже сделала гимнастику? – строго спросил он.

– Конечно, – послушно кивнула Нюта.

– И дышала?

– Нет, не дышала.

– Сейчас же дышать, сейчас же! – загорячился Анциферов.

 – Нюточка, что за преступное пренебрежение своим здоровьем! А главное – здоровьем плода!

Он так и сказал: «здоровьем плода». Маша почувствовала, что краткий принудительный прилив симпатии к Иннокентию растворяется, словно под воздействием кислоты.

– Нюта обязательно должна дышать древесными испарениями, – объяснил Анциферов. – Последние исследования показали, что плодовые деревья выделяют эндорфины, благотворно влияющие на умственное развитие плода.