История одного злодея

– Я с удовольствием, – он принял от неё новую чашку и любезно отдал ту, что уже осушил. – И ещё дну порцию моему другу. Я настаиваю.

Такому Люци не смог бы сопротивляться. Так он понял, что вернуться домой засветло ему не удастся. Асмодей напряженно ходил из стороны в сторону, кто-то принёс ему шаурму из соседнего здания.

Глава 7.

Вечер ступал ленивыми летними шагами по знойному горизонту. Было уже около 9 вечера и машина Люци неспешно подрулила к Замку.

Встреча с Пугиным создала самые приятные впечатления, но с учётом ужасающей прошлой ночи, глава преступного синдиката, великий и ужасный, хотел выпить стакан апельсинового сока и выспаться полноценным 9-часовым сном.

Мужчина медленно вылез из своего розового зверя и помахал рукой Бельфегору. Тот залился от счастья, но у Люци не было времени об этом думать.

Чёрный ход для своих располагался прямо у центральной лестницы. Хитроумный архитектор расположил тайную дверь так, что из-за игры света и тени её невозможно было заметить.

В своей лысеющей голове Люци всё ещё отчаянно пытался проанализировать предложение Пугина, сыграть партию с максимальной выгодой для себя, но предательски ум лежал тухлым моллюском и не шевелился.

«Старость,» – подумал Люци, кивая очередному охраннику.

Как же хотелось спать.

Чтобы дойти до такой далекой комнаты и не потерять сознание от усталости, Люци достал из драгоценной шкатулки своё самое дорогое воспоминание. Светлый образ Далии, укрытой тысячей платков, озарил сознание и всё тело пронзила глухая боль.

Время лечит, так говорят знатоки. Но что, если рана – это единственное напоминание твоей человечности? Люци знал, что если позволить жизни залечить это, он потеряет смысл, из-за которого хотел просыпаться. Не хотеть забывать, помнить вечно. Это то, что он обещал. А нарушить слово, значит перестать быть мужчиной, перестать уважать себя.

– Люци! – Астарот окликнул его прямо у дверей спальни.

– Не сейчас, – мужчина не обернулся и вошёл в свою комнату.

Охранники тут же преградили путь беспечному парню. Конечно, будучи любимчиком шефа, он пригрозил церберам и попытался войти ещё раз, но те слишком хорошо знали, что бывает за нарушение правил.

Если Люци захочет поговорить, он поговорит. И не дай Бог навязать ему чьё-то общество.

Астарот обречённо кинул проклятья (естественно так, чтобы его не слышали) и удалился.

Он мог поехать в клуб, в бар, на любую закрытую вечеринку.