Память плоти. Психологический детектив

* * *

Через три часа все наелись девчачьих салатов, отварной картошки с укропом, шашлыка, кое-кто и ледяной водки напился, Таня со Златой усвистали к друзьям, мама Веры ушла отдохнуть, а за столом произошло удивительное. Неприятный, колючий, совсем не светский диалог между трезвым Вадимом и слегка пьяненькой Лидией не прерывался уже несколько минут. Ни попытки Василия вклиниться, ни деликатные просьбы Веры к Лидии помочь с чаем – ничто не помогало. Речь шла о работе Вадима.

– Они просто дети, которые совершили ошибки.

– Нет, не ошибки. Они воруют, грабят, они ни перед чем не остановятся, если им нужна доза.

– Да не они, это их болезнь.

– Что ж, теперь пожалеть их и не наказывать?

– Ну, почему: если правонарушение – надо наказывать, но вообще-то их нужно лечить.

– Кого лечить? Воров и убийц? Они взрослые, половозрелые особи, должны отвечать за свои поступки.

– Вообще-то, наркоманИя – болезнь, малая психиатрия, диагноз.

– Так можно и сумасшедших маньяков признать невменяемыми, давайте прослезимся, ах, у них психиатрия, большая или малая.

– Насколько я знаю, понятие невменяемости никто не отменял. И в отношении маньяков тоже.

– Некоторых нужно просто сажать, сажать и сажать. А некоторым и смертной казни мало.

– Так мы до геноцида душевнобольных договоримся. Знаем. Плавали. Фашизм какой-то!

– Вы меня фашизмом не пугайте.

– А как быть с теми, кто в ремиссии? Они годами не употребляют, у них работа, семьи, их что, тоже в расход?

– Сегодня он в ремиссии, а завтра зарезал кого-нибудь за дозу.

– То есть вы предлагаете геноцид?

– Я считаю, наркоманов сажать надо. Им же лучше: за решеткой – лучшая ремиссия.

– Да вы шутите?

– Нет, это вы шутите. А я серьезно. И наркоманов всех бы посадила.

– Не удивлен, что у нас в стране полно беззакония, если в Следственном комитете такие взгляды.

– А я удивлена, что нас всех еще не перерезали, не передавили ваши невинные наркоманы или алкаши проклятые.

Вадим вскочил, он закурил, отошел под сосны и лиственницы. К нему подбежал Василий и шепнул:

– Не слушай ее, пьяная баба, язык как помело.

– Да нет, она права в чем-то. Ты прости, Вась, поеду я, не могу я, как-то второго сорта, что ли… не могу. Извинись перед Верой.

Вадим сел в машину, и обескураженный друг открыл автоматические ворота, за которыми за мгновенье скрылся старенький «Форд».