Память плоти. Психологический детектив

Он почти машинально повторил молитву: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого». Весь в своих мыслях, он автоматически представился: «Я алкоголик, меня зовут Вадим», мазнул взглядом по двум новеньким, которые смущенно пробормотали незапомнившиеся имена. Тотчас же ему стало стыдно: он сделал усилие и включенно, с удовольствием прочитал в переданной ему книге содержание восьмого шага: «Составили список всех тех людей, кому мы причинили зло, и преисполнились желанием загладить свою вину перед ними».

Он замолчал и, пока участники группы сначала вяло, а потом все более страстно вспоминали тех, кому причинили зло, молча сидел и пересматривал свой список. Список Вадима был необычным: в две колонки. В одной значились четырнадцать человек солдат взвода из шестнадцати – это был постоянный список.

Во второй колонке были перечислены родные и друзья Вадима, его школьные учителя, случайные участники ДТП и прочие важные и неважные люди, большинству из которых Вадим прижизненно или посмертно уже принес свои извинения.

Сейчас в нем было не вычеркнуто только одно новое имя: Лидия Воронкина.

После красноречивой паузы за сбивчивым рассказом тяжелого и бестолкового мужика Максима о том, как он бил жену и детей, Вадим сказал свое слово:

– Вчера я был у друга… прекрасная семья, отличный день, даже… выпить не хотелось.

Группа покивала, так как оценила забавное определение Вадима: «Действительно, отличный день!»

– Там была женщина, неприятная такая, знаете, которая все знает, всех судит…

Группа улыбалась: большинство из присутствующих были из тех, кого жестоко судили и/или тех, кто сам судил всех и каждого.

Эта тема была популярной: у алкоголиков всегда были свои значимые отношения с гордыней.

– Так вот, я и говорю, неприятная женщина. Хотя кто я, чтобы ее судить? Я ее не знаю… может, она оказалась бы приятной в каком-то другом случае… может, выпила лишнего… не знаю я.

Она нападала на всех зависимых, говорила, что всех сажать надо, и я… в общем, я не справился с гневом.

Группа сочувственно молчала: каждый из присутствующих слышал в свой адрес всякие пожелания, в основном от «чтоб ты сдох» до «дорога тебе в ад». Участники пригорюнились. Вадим продолжал:

– Я ее фашисткой назвал… но она ведь такая же, как мы… там трагические обстоятельства: ребенок, муж… не хочу пересказывать.