Девушка с татуировкой матери

Косулин отчаянно сопротивлялся старению: ходил по врачам, научился читать анализы и находить правильные лаборатории. Здоровье стало очередным жизненным проектом. И ему это нравилось. Его клиенты также взрослели, он и их заставлял лечиться и требовал приносить анализы. «Любовь к себе в нашем возрасте выглядит именно так, – приговаривал он, поощряя очередного трудоголика съездить отдохнуть в санаторий. «Лежать на диване, соблюдать шаббат, смотреть сериалы и обязательно гулять на свежем воздухе».

Отношения с Лидой вышли на новый уровень родственности.

Они знали все болячки друг друга, изучали анализы, советовали друг другу врачей. Иногда их симптомы были настолько схожими, что, казалось, они болеют одинаковыми болезнями, а потом выяснилось, что разными.. Ко всему прочему жена нашла гинеколога для грамотного прохождения менопаузы и после лечения стала страшно активной; заставила кухонное окно десятком баночек с бадами и витаминами, дисциплинированно втирала тестостерон по утрам и прогестерон по вечерам. Приставала по утрам, чего сроду между ними не было. Косулин знал: когда женщина обретает силу, главное, не мешать ей, а тихо и мирно подчиниться, позволив изменить их совместную жизнь к лучшему. Таковы уж эти женщины.

У Илюши начался переходный возраст, который Косулин обзывал «быдлокризисом». Сын хамил, запирался в комнате, не спал ночами, залипая в сети. Стал хуже учиться и на мотивирующие разговоры отвечал злобными взглядами и молчанием. И тут неожиданно случилось это.

.

Когда оно случилось впервые, Косулин жутко испугался. Каждый психолог, в особенности клинический, где-то на разных глубинах сознания, боится сойти с ума. От этого ведь никто не застрахован; две трети населения планеты накапливают счета в банке психических расстройств, названия фобий перевалили за тысячи, а панические атаки считаются теперь чем-то обыденным, типа головной боли.

Видимо, его постигла та же участь. Сбой нейронных сетей, глюки в генах, недостаток витаминов, подкрадывающийся атеросклероз, головные боли и профессиональная деформация – все это может быть признаками скорого путешествия крыши в неизведанные дали.

Раньше он точно знал, что никогда не сможет сойти с ума. В конце концов, что такое психоз он знал отлично. И дело даже не столько в опыте, полученном за годы работы в остром отделении известной психиатрической больницы.

Кто в 90-е не пробовал ЛСД? На самом деле немногие пробовали.