Эльге, до востребования

Папа рассмеялся: слишком основательной Эля вернулась.

– Знаешь, почему я тебя так назвал? Эльга!

– Знаю, скандинавские саги любишь. – вздохнула, потому что ее злило два раза объяснять каждому и первому, что она Э-льга, а не О-льга.

– Эльга значит – святая, дева-воительница, неподкупная, надежная, верная, сильная. Ты знаешь, что княгиня Ольга на самом деле Эльга. – папа увлекся, – «Эльга, Эльга! – вопили древляне с волосами жёлтыми, как мёд, выцарапывая в раскалённой бане окровавленными ногтями ход».

– Через тысячу лет написал Гумилев, – мрачно повторила слышанное не один раз.

 – Он запрещен, а ты все читаешь.

– Если бы сейчас не было затемнения, пошли бы мы с тобой по Варварке на бульвары!

– А пошли в скверик, туда, к Юргенсону, – махнула она рукой, – Может, нас не заметят?

Папа был легок на подъем, и скоро они стояли у цветущих вишен. Эля изменилась, стала старше, строже, осторожнее.

– Ты в Москве, мы вместе, не бомбят. Скоро вернутся наши. Люба пишет, с ней все хорошо, а она все же со своим санитарным поездом на передовой.

С остальным мы справимся, значит, все хорошо. О! Совсем забыл тебе сказать, тебе приходили письма. Их уже целая стопка.

Он не сказал, что письма из Ленинграда приходили только до сентября.

Понятно – какие сейчас письма из блокадного города.

Она бежала домой, схватила пачку, спряталась в комнату теток, знала, что папа не войдет, но все же перетащила лампу на подоконник, села там, задернула за собой штору, так надежнее, никто не увидит, что он пишет, а вдруг он пишет совсем не то, что она хотела услышать.

Распечатала сразу два. Мелкий, мелкий бисерный почерк, от самой кромки, с двух сторон исписал лист. Да какое же из них первое? Надо же последовательно читать, а не просто так – вдоль и поперек. Ну вот слова: «Ты не ответила на мое пятое письмо». Значит, не первое…

А вот и первое. Смеется, как всегда, дурак. «Дорогая Эльга, как дачные каникулы? Как Алек? Я все смотрю на фотографии, где мы в Кратово, и потом в Переделкино. Мечтаю, в первую вакацию опять побывать с вами на дачах.

Но пока даже и минуты на мечту нет». Что он пишет? Она же знает, что Ленинград в блокаде. Зарядка, прогулка в Таврический сад, сейчас гимназистки побегут или и вовсе смольнянки, и балы начнутся.

«Дорогая Эльга!

Сегодня канун моего дня рождения и я решил урвать немного времени для писем. Должен тебе сказать, что настроение у меня далеко не блестящее. Нельзя сказать, что оно плохое, но и хорошим его назвать нельзя.