Игра проклятий. В заложниках интриг

Перед глазами снова и снова всплывал Дор, прижимавший руки к окровавленной рубашке. Только бы он был жив. Только бы с ним все было хорошо. Ослабев, Кордия провалилась в забытье.

***

Первое что ощутила Кордия, проснувшись, – боль в руке, туго перебинтованной после кровопускания. Доктор сказал, снять повязку через час, но она уснула. Кое-как разобравшись с узлами, Кордия сняла бинт и провела пальцами по поврежденной коже. То, что случилось ночью, казалось ей дурным наваждением. Она сползла с постели и, пошатываясь, пошла умываться.

Несколько раз позвала Грету, но та не откликнулась: видимо, еще не вернулась. Отсутствие служанки вызвало у Кордии легкое раздражение. Даже самое простое действие давалось ей с огромным трудом. Но несмотря на плохое самочувствие, она решила не отказываться от поездки к братьям. Неведенье убивало ее.

Переодевшись в теплое платье и убрав волосы в простую косу, Кордия выскользнула в коридор, неся в руках меховой плащ. Она дошла до покоев герцога, возле которых стояли гвардейцы.

– Вам нельзя туда, ваша светлость, – строго сказал молоденький парень с усами. – Герцог отдал приказ не пускать вас.

– Вы знаете, как он? – с надеждой спросила Кордия.

– Его высочество жив. Что-то передать ему?

– Что его запреты вызывают у меня изжогу, – вздохнула Кордия и двинулась к лестнице.

***

В конюшне было тихо и тепло. Кордию мгновенно разморило, и веки ее, казалось, налились свинцом. Захотелось упасть в сено и уснуть.

Она мотнула головой, желая прогнать сонливость. Отрава и потеря крови делали ее слабой и вялой. Кордия с опозданием подумала, что надо было поесть, хотя вряд ли кусок полез бы ей сейчас в горло. Конюх повел лошадь на улицу, и она двинулась следом за ними. Замешкалась и на выходе столкнулась с Лейфом.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у Кордии, прежде, чем она поняла абсурдность своего вопроса.

– Решил покататься верхом, – ответил Лейф и кивнул в сторону лошади, которую другой конюх вел в стойло.

 – Мне нужно было подумать.

Кордия стиснула пальцы. Лейф всегда любил лошадей – пожалуй, намного больше, чем кого-то из людей.

– Один, без свиты? – усмехнулась Кордия, окидывая Лейфа взглядом. На нем был короткий меховой плащ, на ногах – высокие сапоги для верховой езды. Черные волосы, чуть влажные от моросящего дождя, волосы гладко зачесаны назад. От него пахло мхом и лесом.

– Не привык еще к ней, – ответил Лейф.