Легенда о Снежном Волке

Его белая шерсть стояла дыбом и блестела на солнце, тяжелый взгляд зеленых глаз, не отрываясь, смотрел на добычу.

– Человек! – как будто сказал своим рыком белый волк. – Ты сегодня умрешь!

– Я из рода Снежного Волка! – крикнул в ответ Олсандр. – Я не боюсь тебя!

Волк ощерил клыки, словно рассмеялся.

– Убить! Убить! Убить! – зарычала стая.

Олсандр, превозмогая страшную боль, смог подняться и сесть. Постанывая, он снял с плеча лук, который чудом уцелел при падении, запустил руку в садок за спиной и ахнул.

Он был пуст, все стрелы рассыпались по склону скалы при падении. Тогда он отбросил ставшее бесполезным оружие и достал из-за пояса отцовский нож. Железный клинок блеснул на солнце, и страх пропал. Рука вдруг перестала дрожать, мысли стали холодными и рассудительными.

– Я умру, – с пугающим спокойствием сказал он волку. – Но сегодня я убью моего первого волка!

Руку с ножом он вытянул вперед, другой прикрыл горло и приготовился к своему первому и последнему бою.

Вожак долго рассматривал мальчика тяжелым взглядом, словно изучая его, и, вновь прорычал:

– Ты не сможешь меня убить! Я сильнее тебя! Ты не Волк, ты всего лишь глупый человеческий детеныш!

Животное сделало несколько маленьких шагов и, словно молния, прыгнуло вперед. Волк целился в горло, но зубы вонзились в локоть. Крик Олсандра пронесся по горам протяжным эхом, но кричал он вовсе не от боли, а от ярости. Он собирал вместе с криком все свои силы в один удар.

Широкий нож мягко и на удивление легко вошел в волчью брюшину. Взвизгнув, самец разжал зубы и попятился назад. В мертвой тишине самец окинул мутным взглядом стаю, качнулся и упал на землю. Дернулся. Замер. Громко завыла волчица, оплакивая смерть сына, следом завыла и вся стая. И словно проигрыш вожака послужил им сигналом, они кинулись на ребенка со всех сторон.

– Один есть! Бей! Еще! Еще! Второй готов! Да! Вот так! – отчаянно кричал Олсандр, а потом вдруг наступила тишина.

В очередной раз выныривая из темноты, он услышал знакомый голос. Какой-то мужчина испуганно кричал над ним.

– Олсандр… Ну, что же ты так?! Мальчик мой!

«Это отец! – обрадовался он. – Он спас меня!»

Но радость быстро прошла, потому что из тумана показалось лицо воеводы. Толстые губы воина дрожали, а суровое лицо перекосила странная гримаса.

– Живой! Живо-о-ой! – заорал кому-то Рагнар, заметив, что мальчик ненадолго открыл глаза.