Легенда о Снежном Волке

С трудом затормозив в десяти шагах от красавицы, он расправил узкие плечи и степенно подошел к женщине. Он с гордостью посматривал на своих товарищей и не смог сдержать самодовольную улыбку.

– Моя красавица! – воскликнул Ньял. – Твоя красота заставляет петь птиц и светить солнце!

Ньял глянул на серое небо и, смущенно закашлявшись, торопливо продолжил:

– Какой божественный запах, милая Иля! Какую вкуснятину сегодня нам приготовили твои золотые ручки?

– Сегодня лишь похлебка из остатков вяленой козлятины и хлеб грубого помола, – пробасила невозмутимая Иля.

Этот год в Хаттхалле выдался самым голодным. Урожай сгнил в полях из-за непрекращающегося дождя. Большая часть домашнего скота издохла от загадочной болезни, а та, что не издохла, едва передвигала ноги от голода. Жители города тоже голодали, а это означало, что скоро отряды Хаттхаллы вновь отправятся на грабежи в соседние земли. Воины мечтали наесться вдоволь и привезти домой богатую добычу.

Тощий Ньял подошел к женщине и осторожно погладил толстуху по круглому плечу.

– Моя красавица! – закудахтал он и, не получив отпора, закатил маленькие глазки и осторожно обнял мощный женский торс. – Каждую ночь мне снятся твои прекрасные глаза! – при этом Ньял умудрялся смотреть Илве и в глаза, и непостижимым образом на необъятную грудь. – Ну, что же ты трудишь свои нежные ручки? Дай я помогу тебе! – спохватился ухажер и, выхватив оглобли из натруженных рук женщины, потащил телегу к длинным столам, стоящим прямо на открытом воздухе под широким деревянным навесом.

Пристроив телегу, он заглянул в глаза красавице, дожидаясь одобрения, и женщина снисходительно улыбнулась жениху. Ньял воспринял улыбку как призыв к действию и взмахнул руками, прикидывая, как бы половчей обнять ее.

– Осторожно, растяпа! – воскликнула Илва, увидав, что мужичок чуть не перевернул ведро с похлебкой.

Голос ее был сродни басу Воеводы и отлично созвал бы всю округу при пожаре или какой другой беде.

– Смотри куда прешь! Ошалелый! – хохотала кухарка, колыхая необъятным бюстом. – Перевернешь, будете тогда голодными до вечера ходить! Раззява!

– Разве я могу смотреть под ноги, когда такая красота рядом? Нет! Никогда… моя любимая! – страстно прохрипел Ньял и, наконец, решившись, возложил потные ладошки на обширный кухаркин зад.