Лёд и пламя

Нет, это какой-то кошмар! Он вел себя так, словно они только что говорили об их успеваемости в школе. Или он нарочно провоцировал её этим?!

– Я тебе ясно сказал, что не хочу, чтобы ты ввязывалась в это дерьмо! Отец от тебя теперь не отстанет! Будет постоянно следить за каждым твоим шагом, провоцировать, а потом действительно заставит уехать, возможно, даже из города навсегда…

Предательские слёзы снова подступили к её глазам и уже жгли слизистую, но она не могла позволить себе расплакаться, только не сейчас.

Господи, и почему я такая плаксивая стала?! Дыши, Ника, дыши…

– Потому, что я сказала, что хочу быть с тобой! – практически выкрикнула она на выдохе.

Он снова усмехнулся одним лишь уголком губ.

– Я не стою твоих стараний! Ты должна все отменить, пока не подписала договор, пока не навредила себе этим…

Он произнёс это тихо и медленно провел пальцем по её щеке, как уже неоднократно делал это раньше.

–Ты замечательная, Лаврова! Я тоже никогда не забуду этот день, проведенный вместе с тобой. И мне не хочется, чтобы он заканчивался, но…

Она буквально чувствовала, как кровь в венах снова начинала кипеть, только теперь по совершенно другой причине. Тело обдало такой горячей волной ненависти, что казалось ещё чуть-чуть, и на коже проявятся ожоги. Иначе, почему было так больно?! Почему это ощущалось так, словно её поместили в бочку с надписью «Огнеопасно», и она задыхалась от недостатка кислорода и от перенасыщения углекислым газом?!

Ярость бурлила в её венах, не находя выхода наружу и с каждой пройденной секундой вероятность её выхода, становилась все сильней.

Это чувство злости было таким привычным эмоциональным потрясением для неё, таким знакомым, что даже в каком-то смысле ей стало легче. Ведь это было так просто – злиться на него! Всегда просто! Поэтому она вскипала быстро, как чайник на плите, и теперь смотрела на него не с мольбой и отчаяньем, а с ненавистью!

– Ты обманул меня! – она выкрикнула это, бросая на парня свой испепеляющим взгляд, – Этот день, свидание…всё это! – теперь уже она чувствовала, что голос дрожит.

Он молчал, позволяя ей высказаться, но руку от её лица все же убрал.