Мишкина школа

– Ну это такая бумажка в тетради была, чтобы чернила промокнуть, – Дедушка объяснил Коле, что такое промокашка и для чего она нужна. – Ну это как бумажные полотенца.

– Как ты эти световые панели обернешь? Они же на клеммах!

– Вот мой папа рассказывал, – вспомнил Лакоста, – как они к портрету Лобачевского на жвачку беломорину приклеили! Тогда даже его родителей в школу вызвали!

Левайса и Коля признали, что это выходка так выходка.

– Только портрета Лобачевского в школе нет, – вздохнули мальчики.

Утром они послушно поплелись в школу.

Колю осенило:

– Опоздать!

И тут Лакосту понесло и он выкрикнул:

– Не опоздать! Прогулять! Нужно о себе заявить если не присутствием, то отсутствием.

Так и сделали. Обидно только, что когда они вернулись домой мокрые, в снегу, даже в капюшоне и ботинках был снег, голодные и розовощекие, дома все взрослые вели себя как обычно. Значит, из школы им не позвонили? Только Медведь пробурчал:

– Взятие снежного городка! И без меня! А я ас в фортификации.

– В чем? – спросил Коля.

– Что объяснять?! Все одно не поймешь.

Коля выяснил по Википедии, что этого всего-навсего искусство строить крепости. Можно подумать, что Мишка их сотни построил!

Мальчики прогуляли и на следующий день. И снова ничего. И в школе не обеспокоились. Будто так и надо. И дома не ругали. Никак эту школу не взять, никакая фортификация не помогает. Значит, и этот план не удался, признали друзья. И тут случилось такое…

Глава 6

Коля и его товарищи даже не догадывались, что Алина, а именно так звали соседку по парте Кости, первая красавица и законодательница всего на свете в этом классе (просто им никто не сказал).

И бедный Лакоста не знал, потому и попал на удочку и в сети коварной Алины.

Она неслучайно выбрала в жертву именно Костю. Как потом объяснил Левайса, у него такое наследственное поведение, точнее, черта. Он пользуется бешеной популярностью у противоположного пола. Вероятно, у него была в детстве психологическая травма, но он об этом не помнит.

Или у бабушек его было что-то. Саша Левин, сын психотерапевта Левина, все что угодно мог объяснить детской психотравмой. Но в данном случае он был прав.

Вот еще во второй четверти Лакоста добивался благосклонности отличницы Ани Самохиной, а как только тихоня Аня согласилась сидеть с ним за одной партой на французском, он сразу забыл о своих обещаниях, потерял к ней интерес и переключился на Дашу из параллельного класса.