Чистый код: от смерти к рождению

Кто такой Сененмут? – Никто. Нет продолжения рода – нет человека. И в долине мертвых не рождаются дети, значит, ходить ему там всю вечность, и не найдет он покоя никогда.

А верховный жрец был талантливым психологом. Он знал, как вернуть Сененмута к жизни. Сейчас любая эмоция пойдет ему на пользу. Пусть испытает немного унижения, это встряхнет его. Аменхотеп, так звали верховного жреца, сохранял молчание. Молчал и Сененмут, не смея заговорить первым. Он думал: «Что хочет от меня этот старый осел? Упивается моим унижением? Конечно, даже женщины моего гарема перестали уважать меня.

Я ни одну из них не сделал счастливой, кроме, пожалуй, той, которая родила мне Бенну, мою прекрасную птичку, но моя дочка унаследовала мое проклятие, она так же бесплодна!»

При воспоминании о Бенну лицо Сененмута тронула горькая улыбка.

Аменхотеп сразу почувствовал, что пауза должна завершиться. Его речь звучала, как резкий выпад.

– Сененмут, ты уже построил Дом Вечности?

Сененмут вздрогнул от этого вопроса, но постарался скрыть обиду.

Со смирением в голосе сказал:

– Да, учитель, гробница готова.

Он всегда с почтением называл жреца учителем. Аменхотеп нахмурился:

– Сколько тебе лет, Сененмут?

– Почти сорок.

Легкая улыбка тронула бледные губы Аменхотепа.

– И ты считаешь, что тебе пора отправиться на поля Иалу? Ты знаешь, что только Амон может определить твой срок пребывания здесь, среди нас? Непочтительный сын, ты не боишься наказания?

Сененмут со злостью подумал: «Ничто на свете не может изменить моего решения закончить земную жизнь».

Пряча глаза от учителя, произнес:

– Все в руках у Амона.

В храме повисла тяжелая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Сененмута. Тот терпеливо ждал, когда же наконец жрец оставит его в покое. Но Аменхотеп и не думал заканчивать беседу. Он порывисто встал с трона и быстрыми шагами подошел к Сененмуту.

– Посмотри на меня, мне шестьдесят, я – глубокий старик, но я еще не собираюсь туда.

Сененмут подумал: «Конечно, чего тебе собираться, твоя дочь Хатси принесла тебе двух очаровательных внуков.

Вот и сейчас их смех доносится до ушей Сененмута. Видно, пришли навестить деда».

– Ну, чего ты молчишь, Сененмут? – наконец в голосе Аменхотепа послышалось участие.

Вдруг горячие слезы жалости к себе самому полились из глаз Сененмута. Жгучий стыд пронзил его. Но теперь ему все равно, пусть учитель оставит его в покое. Аменхотеп обнял Сененмута, прижал его к себе и принялся неловко утешать.