Контракт на смелость

– Твоя мама – человек?

Рина рассмеялась и даже в ладоши захлопала.

– Я же говорила, она поймет! – Сказала она своему мужу. Лицо Ивлика, который смотрел на жену, несколько изменилось, приобретая мягкие черты, во взгляде явно читалось обожание.

Но всеобщей радости не получилось: как только я посмотрела на Марока и увидела его потемневшее лицо. Так, у нас что, комплекс неполноценности на почве разных рас родителей?

– Эва, жду тебя в гости, еще до свадебного обряда, – улыбнулась Рина и наскоро попрощалась.

– Марок! – сразу же затрясла я его. Он очнулся, посмотрел на меня осмысленным взглядом.

– Извини, Эва.

– Не расстраивайся.

Он еще раз посмотрел на меня повнимательней, вздохнул и обнял. Вот теперь хорошо.

– Почему сразу не сказал?

– В последнее время задумываюсь, – начал он, проигнорировав мой вопрос, – Кто будут наши дети? Люди? Изибнисцы? И где их примут? Половину своего детства я доказывал, что являюсь таким же изибнисцем, как и мой отец. Когда повзрослел – перестал.

– Думаю, если наших детей не примут ни там, ни там, мы с тобой захватим отдельную маленькую планетку и организуем свой мир, со своей расой, – ответственно заявила я, крепко прижимаясь к нему. Он захохотал.

– Моя революционерка, – нежно произнёс он.

– Я не шучу, – решила уточнить я.

– Да, я уж понял, – хмыкнул он.

– Марок-сир… – в каюту вломился, угадайте кто? Правильно, Ламинок.

Кажется, от его голоса у меня уже начинается токсикоз.

– Один из лоткиранцев очнулся.

Мы поспешно покинули каюту и двинулись в мед.

Марок в бокс влетел, я же юркнула за ним.

– Кто на вас напал? – начал он допрос, хмуро смотря на раненого лоткиранца. Тот выглядел неважно, если я конечно, хоть что-то в этом понимаю. Слипшиеся от пота волосы имели неопределенно грязный цвет, узкие глаза были на половину прикрыты и дышал он с трудом.

– Ваши, – тихо прошептал он по-изибнисцки.

– Пираты?

– Нет. Не знаю. Я…

– Ему тяжело говорить, если хотите вообще от него что-то услышать, сейчас лучше оставить в покое, – вмешался изибнисец небольшого росточка и чуть полноватый. Видимо, бортовой доктор.

Марок кивнул, и мы вышли из бокса.

– Ламинок! – позвал он начальника охраны, тот чуть ли не из воздуха материализовался.

– Охрану к боксу, и что бы ни один лоткиранец оттуда не вышел. Никого не впускать, кроме меня и доктора.