Невзирая на запреты…

Всё своё сознательное детство, как и многие советские дети, трудилась на радость родителям, чтобы получить их одобрение. После окончания школы, я поступила в Лингвистический университет в Санкт-Петербурге, который выбрала мама, но начав подрабатывать по специальности, быстро поняла, что совершила ошибку. Хотя польза от первого образования была всё же весомая. Я встретила много интересных людей, приобрела друзей, стала разбираться в некоторых вопросах, которые раньше для меня являлись табу.

С самого рождения я была маленькой и хрупкой, чем-то похожа на коллекционную фарфоровую куклу.

Не могу сказать, что была некрасива, скорее милая смазливая мордашка.

– Сашка, ты очень симпатичная, – говорила мама, глядя, как я подолгу верчусь у зеркала, пытаясь собрать в хвост непослушные тёмно-русые чуть ниже лопаток волосы.

Я всегда гордилась своим цветом волос, который так удачно оттенял светлый тон кожи. Овальная форма лица с заострённым подбородком и высокие скулы придавали моему образу аристократический вид.

На лице выделялись глаза, большие миндалевидные насыщенного зелёного цвета. За чуть полноватыми чётко очерченными губами, нежно-розового оттенка скрывалась полоска белых ровных зубов. Прямой чуть вздёрнутый нос придавал элемент игривости. Такая внешность создавала вечный образ наивного ребёнка, что порой часто выводило меня из себя. С возрастом черты лица приобрели привлекательность, оформилась и фигура.

Окончательно осознав, что живу не своей жизнью, я приступила к решительным действиям.

Не знаю, что больше повлияло на моё решение, отсутствие рядом родителей или новый жизненный опыт, но в один из прекрасных июньских дней, я подала документы на факультет журналистики.

Моё появление в университете можно назвать весьма фееричным! В последний день приёма документов, я очень торопилась и нервничала. Благополучно забыв свой зонт в трамвае, я неслась по улицам Петербурга на встречу к своей мечте! Ну и естественно, как это часто бывает в Северной столице России, по дороге меня застал летний прохладный дождь.

Промокшая буквально до нитки, заявилась я в деканат. Вода тонкими струйками стекала с волос, разбиваясь о пол. Мокрое до основания лёгкое ситцевое платье облачало моё тщедушное тельце. Кожные покровы приобрели синюшный оттенок, зуб на зуб не попадал. Только немного согревшись и уняв свою дрожь в теле, не с первой попытки мне всё же удалось выговорить причину моего появления.