Любовь в каждой строчке. Писатель года – 2021

Серёга поднялся из-за стола и стал собирать бумаги в стопку, затем вопросительно уставился на меня:

– Всё нормально?

– Да, – я отвёл взгляд на окно. Некоторые снежинки попадали со стекла и валялись на подоконнике.

– Та девушка, Лиза… Она приходила к тебе? – услышал я свой голос со стороны. – Приходила на повторный осмотр?

Не собирался спрашивать, уговаривал себя, что мне не должно быть до этого никакого дела. Но оно было, черт его возьми. Серёга снова бухнулся на стул и махнул мне рукой.

– Присядь-ка.

Лиза, значит, – задумчиво пробормотал он. – Нет, она не приходила. А ты как врач интересуешься или…

– Как врач, – перебил его я. Возможно, слишком поспешно. – У тебя в журнале должен быть её адрес. Дай мне, я перепишу.

– Тебе это точно надо? – Серёга с сомнением протянул мне толстую тетрадь.

В его взгляде читалось беспокойство. Эх, если б я сам знал! Но всё же я взял у приятеля журнал, нашел записи недельной давности и чиркнул на стикере нужную мне информацию.

Серёга продолжал буравить меня взглядом, на что я быстро проговорил:

– Просто навещу её, удостоверюсь, что она в порядке, и уйду.

– Ну-ну, – только и пробормотал Серёга, но я уже скрылся в коридоре.

Лиза жила в новом районе. В незнакомом квартале я сориентировался не сразу, пришлось порядком поплутать.

Когда проходил мимо дворового киоска, меня окликнул мужской голос:

– Дарагой, захади, покупай мандарыны к празднику! Вкусный, сладкий, без косточка! – зазывал к себе пожилой абхаз.

Я остановился и подумал, что с пустыми руками будет правда странно прийти, и последовал за хозяином, преследуя ещё и корыстный мотив. Мужчина взвесил мне и мандаринов, и апельсинов, и яблок, назвав при этом какую-то несусветную цену. Но глупо было ожидать иного в Новый год.

– Скажите, а как мне найти пятнадцатый дом?

Уж он-то должен был знать, раз работает в этом районе. Абхаз усмехнулся в усы и указал направление, а напоследок добавил:

– Щастья тебе в Новом году!

В подъезд я проскользнул вслед за шумной компанией подростков.

Когда поднимался на этаж, сердце тревожно стучало, хотя мне почти удалось себя убедить, что я просто навещаю пациентку. Двери лифта открылись, я вышел на площадку и замер в нерешительности напротив нужной двери. А вдруг Лизы вообще нет дома? Но я не узнаю, пока не позвоню.

Елизавета

Я возненавидела этот праздник. Последние два года не отмечала его вовсе.