Любимая девушка Тарзана

Её, как особо ценную принцессу, день-деньской держали дома, на море только под охраной вывозили. Так и слонялась Лялечка по родительскому особняку – где было, кстати, всегда прохладно и хорошо, не то что у Маргаритки дома – где пышет печка, а потому спать всё лето можно только на террасе. Лялечка и её свита – а вернее, родственники и приживалы, дочку пекарей почему-то жаловали и всегда пускали к ней дружить. Да, ещё Маргаритка им всё тот же родительский лаваш носила, они его тоже любили и охотно покупали. Мама с тёткой пекли его в специальной глиняной печке, за её постройку Маргариткина семья ещё до сих пор не расплатились.

Ну так вот если Маргаритка говорила – к Лялечке, это значит, её отпускали с удовольствием. В хоромах пожить и порезвиться.

Лялечку, конечно, было жалко – ведь деловая Маргаритка её сейчас попросту использовала: забежала к ней вечером, попросила подтвердить в случае чего, что она у неё дома. И умчалась.

В зачуханный кособокий домик Маняшкиных, что стоял на самом въезде в город среди пыльных тополей.

Домик разваливался – вот Маняшкины и работали, чтобы как-то исправить свой жилищный вопрос.

Матери братьев не было дома – она безвылазно работала в магазине, тот закрывался в одиннадцать вечера. Тарзан уже проснулся – и, одетый в клетчатую рубашку, джинсы, с закрученными в хвост волосами сидел за столом, наворачивая гречневую кашу с молоком. Ничего, вроде, бодрый. Да разве по нему поймёшь – Тарзан никогда не жаловался, что бы у него ни случилось.

Его брат, кстати, тоже не жаловался. Маргаритке это казалось проявлением истинной мужественности и вызывало уважение.

Каши она тоже съела – дома её не стали заставлять ужинать: были уверены, что Лялечкина родня накормит Маргаритку от пуза.

– Как настроение, командир? – улыбнулась Маргаритка, загребая кашу ложкой. – Готов к труду и обороне?

– Да. – улыбнулся и Тарзан.

– Лёш, можно мы тебя до базы проводим? – возле брата очутилась пухлая физиономия Федьки.

Он, кстати, никогда не называл своего Алексея дурацким прозвищем «Тарзан».

И даже яростно злился, когда это слышал, – до тех пор, пока кличка окончательно не прижилась.

– Помашем тебе перед рейсом. – добавила Маргаритка. – На дорожку.

– А то прогуляться хочется. – голос у Федьки был крайне положительный, доверительный и честный. Маргаритка знала, что такому его голосу точно верить нельзя. Но брат почему-то об этом не догадался.

– Пойдёмте, конечно. – согласился Тарзан.