Женщина-трансформер

Я нагнулась посмотреть – вот это да! Швы выглядели как на теле человекоподобного изделия славного доктора Франкенштейна. Возмутиться я не успела – Коля и Глеб задрали одеяло и стали возиться с моим боком, который, едва я шевельнулась, закровил.

Мои прелести, к счастью, не интересовали юного Глеба. А дяде Коле, видимо, было вообще всё это фиолетово – от него так разило водкой, что было понятно: она интересует его больше всего на свете. Так что и я перестала стесняться.

Однако, к стыду моему, скоро стало понятно – водкой разит не от дяди Коли, а от меня.

Ею, вместо спирта, меня дезинфицировали.

Я вообще прикусила язык – особенно мысленный, который был в ответе за всю ту дурь, что я несла.

Когда возня с лечением была окончена, и дядя Коля удалился, на Глеба вдруг напала разговорчивость. И он рассказал, что в тот день, когда я у них тут появилась, приехали на джипе трое мужиков и принялись что-то искать.

Трое. На джипе. Ясно – это те, с которыми я зажигала…

– Меня схватили и это… – волнуясь, затыкаясь, нукая и, видимо, про себя заменяя матершинные слова на нормальные, говорил Глеб.

 – Спрашивают: где это… Ну, ты не видел?.. Птица тут сейчас здоровая такая пролетела… Она типа это… Наша. И она тут где-то, типа того, ну, тут должна быть… Где она? А я говорю…

Птица… Большая. Так…

– Нету тут, говорю… А они: давай, типа того, колись. Птица редкая. Этот, как его, ну…

Я смотрела на него, чувствуя, что схожу с ума. Схожу. А бедный Глеб мучительно вспоминал незнакомое ему до нынешней поры слово.

Название большой птицы. И вспомнить не мог.

– Ну этот…

– Кондор.

– Ага, кондор! – ой, как обрадовался! Бедненький. – Типа говорят: улетел он из зоопарка. Ты нашёл? Отдавай. А я говорю…

– Погоди. – прервала я. – А зачем они тогда в него стреляли? Чтобы в зоопарк мёртвую тушку вернуть? Или сразу чучело?

И тут Глеб меня потряс.

– А откуда вы это… знаете, что они в птицу стреляли?

Вот ведь – дурак дураком, а соображает!

Действительно – откуда я это знаю? Я сама, может, вместе с ними, по причине бодрой наркотической уплющенности стреляла.

Этого я не помню. Я помню наоборот. Я…

От удивительности мыслей, что посетили меня, я замолчала. Всё-таки выходит, что…

Замолчала я надолго. Поэтому Глеб, который очень хотел общаться и рассказать всё, что знал, спешно продолжил:

– Они да – говорят: мы её завалили, птица наша. Ну а я ж не видел – я и говорю: «Не видел».