Женщина-трансформер

И ещё попросила, чтобы Женька сообщила мне на работу – там тоже ведь по потолку бегают. А когда я начала объяснять, куда за мной приехать, связь оборвалась. То ли деньги кончились на счете, то ли и правда приём неустойчивый.

Ну, я подумала, и ладно. И звонить Женьке заново не стала.

Наверное, меня отсюда забирать не надо.

Почему? А шут его знает. Сама приеду.

Мы двинулись обратно. Я молчала, молчали мужики. Уверена – они думали о романе, который я так сочно расписывала. И строили свои предположения.

Приехав, они сгрузили меня на лежак и оставили одну. Дела.

И я осталась жить. На содержании Глеба. Который готовил на электрической плитке яичницу, варил картошку, сосиски, резал сало толстыми кусками и подавал мне с хлебом. А ещё, оглупляя свою речь, говорил чёрт знает что вместо «з» и «с», и практически «х» вместо «г».

Но он был какой-то ненавязчивый, лёгкий в общении, надёжный, внушал уверенное спокойствие, не бесновался, как многие знакомые мне мужчины, привыкшие чуть что устраивать истерику.

Да и чего ему истерить, с какого перепуга? И не пугал его никто. Даже я.

Но меня однажды испугали. Пастушьи собаки, которые, как потом выяснилось, очень любили Глеба, влетели как-то вечером ко мне в каморку. Юный скотник в тот момент куда-то отлучился. Они влетели, подскочили к лежбищу, Глеба не нашли – а на меня принялись лаять. Я орала так, что Глеб услышал. И прибежал.

Собаки быстро всё поняли, и с тех пор меня не трогали.

А Глеб в тот день не пошёл в Ключи к матери, ночевал вместе со мной, постелив себе на стуле и скамейке.

На следующий день он приволок из деревни раскладушку с одеялом. Днём он был всё время занят: ковырялся на своём коровнике, уезжал на конюшни – то на велосипеде, то верхом. А вечером, укладываясь спать, он общался со мной. Мы болтали, устроившись на своих спальных местах. Я рассказывала ему про себя, а он мне про лошадей, деревенские забавы и своих родственников. Получалось одинаково объёмно: я, оказывается, прожила уже длинную и весьма насыщенную жизнь, а вокруг него жизнь сама по себе была интересная.

Почему-то не думалось о том, что же это Глеб ко мне не пристаёт. Потому что, наверное, не хотелось дать себе на этот вопрос правильный ответ: да потому что ты в мамы ему годишься, а он не извращенец. Живём мы в пристройке к длинному зданию фермы – и как так и надо. Даже дядя Коля по этому поводу не острил. Да он, кажется, острить вообще не был расположен.