Разноцветные педали

Обычно всегда последовательно, а тут вдруг думались параллельно: злая насмешливая мысль о деятельности Арининого заведения и подмене мечты бредовым нейро-компьютерным суррогатом. А ещё мысль о том, кого же, кого же себе выбрать, кем лучше стать – наиприятнейшая такая мысль с перебором возможностей, боевых качеств, видов вооружения тех бойцов, на ком он хотел бы остановить свой выбор… И уже вполне его голова готова была к настоящему перегреву и взрыву. Но мысли продолжались…

Переведённый на новый объект, Валера стоял на улице у служебных ворот – и грезил.

Шёл снег, с ним тут же расправлялись многочисленные уборщики, шёл – расправлялись, шёл – расправлялись. Снег исчезал с асфальта, шустрые лопаты перекидывали его на клумбы, бойкие метёлки сметали остатки с дорожек. Многолюдная борьба со снегом не отвлекла Валеру от сладостных мыслей. Яростно метут-кидают – да и на здоровье.

Он ставил ногу на бордюр – и видел её в крепком шнурованном ботинке «морского котика», чувствовал, как наливается она мощью и уже вполне готова для сокрушительного удара.

Всё. Валера отработает смену – и запишется. Подойдёт к Счастью и…

Но пока к самому Валере подошёл Гена Репник. И сообщил, что он отправляется на задание. В смысле покидает территорию клуба, садится в машину и участвует в операции.

Ловить, кого-то будут ловить. Вернее, должны поймать. Обязательно.

Руководил операцией Витя Рындин. Валера узнал об этом, уже садясь в машину. Узнал, случайно обернулся на двери служебного выхода – и увидел, как на дело Витю провожает сама Арина Леонидовна Балованцева.

Натуральным образом провожает, иначе не скажешь. Держа своего ребёнка Серёжу на руках, она стояла в дверях, тревожно смотрела на Витю и что-то тихо говорила. По лицу казалось, что даже просительно как-то. Валера, мысли которого весь этот день счастливо текли мимо Арины Леонидовны, хотел об этом подумать. Но не успел – потому что начал получать инструкции.

Машина каталась по городу целый день. Валера, Репник и Витя, оставив водителя, выскакивали у разных кабаков, рюмочных и богемных подвальных клубов «не для всех», врывались туда – и смотрели, искали.

Искали человека. Больше. Искали поэта. Поэт – лицо, видать, очень значимое. Но вот запил и пропал. Перед началом операции и в процессе Валере давали посмотреть его большую фотографию. Не запомнить этого гражданина было бы трудно. На фото поэт выглядел как пьяный ангел, проповедующий каннибалам. То есть так, когда есть что терять, но рыпнуться невозможно.