Неадекватная няня

Пусть Алинка шипит, сколько влезет, но я твёрдо решил принимать прямое участие в жизни своего сына. Пришло время исправлять ошибки и становиться достойным отцом.

– Здравствуй, мой сладкий!

– Когда ты плиедешь? Я соскучился!

– Скоро, любимый! Очень-очень скоро приеду! Тётя Марина за тобой присматривает?

– Нет. За мной Лыжая плисматливает и папа Килилл. Катя холошая. Лубит меня. Лугает только папу, когда мы непослушные. А деда сказал, что Волон мой папа! У меня что, два папы, мам?

– Малыш…

Алина замолчала, натягивая паузой мои нервы до предела.

Неужели начнёт снова сопротивляться, да ещё и при сыне? Парни с мрачными лицами застыли в ожидании. Я сунул свободную руку в карман брюк, чтобы Илья не заметил моего напряжения, и судорожно, до хруста, сжал её в кулак.

– Они оба тебя очень любят, малыш, а поскольку делить тебя нельзя, то пусть будет два папы. Кирилл – крёстный, а Дима…

– Мам? Чего молчишь?

Вот умеют женщины довести до кипения!

– Дима – твой родной отец, Илья. У вас родимые пятнышка одинаковые есть.

Помнишь? Те, что особенные?

– Ага! Мам, а я хочу жить с Килом! У него Лыжая есть. Я не хочу жить с няней.

– Малыш, давай ты будешь послушным мальчиком до моего возвращения, а когда я вернусь, разрешу немного попроказничать. Хорошо?

– Холошо!

– Целую тебя, родной! Дай папе трубку.

– А он тебя слышит. Делжи, Волон, а я к деду! Челвячка поищу для лусалкидлии-и-инного! Ща как найду, пойдём лыбку ловить с Мотей! Ма! Я тебя лублю!

Сын молнией сиганул к Матвею, бросив телефон на траву.

Парни закрыли ладонями рты для конспирации. Илья одной интонацией мог довести до умопомрачительного хохота.

– Идите нахрен! – прошептал я, прикрывая микрофон телефона рукой. – Валите, дайте мне спокойно договорить.

Лютый с Робинзоном без всяких обид направились к столу, по пути обсуждая «рецепт приготовления жареной рыбы».

– Дима?!

– Алина… – с трудом подавил смех. – Спасибо тебе.

– С чего вдруг?

– За сына… Он замечательный, о большем я и мечтать не мог.

– Ты и не мечтал. Если его обидит какая-нибудь русалка, я тебе оторву яйца с червячком, Воронцов!

– Я знаю, ты сможешь… – произнёс довольно. – Спокойной ночи, Ветрова!

Наконец-то лёд между нами начал таять, тронулся и медленно пополз вниз, унося вслед за собой остатки недосказанности. Аля больше не пилила за прошлые грехи и не пыталась во время разговора настроить сына против меня. Видимо, смирилась, позволив воцариться временному перемирию.