Развращай и властвуй!

Я не хочу видеть твоё, разбитое горем, сердце, когда этот человек поменяет свои решения – сказала мягко и не стала продолжать, замолчала, знала, ослеплённая влюблённостью женщина, любые плохие слова о своём кумире, воспринимает в штыки. Сейчас не хотела стать её врагом. Она подошла к ней и тихонько обняла за плечи. Катрина уткнулась щекой в плечо и снова заплакала.

– Его голос до сих пор звучит у меня в ушах, его синие глаза до сих пор смотрят на меня – она шептала это, и слезы текли по щекам – как я могла, я не могу понять, как это произошло, я никогда не увлекалась мужчинами.

Ты же знаешь, но он… это что-то совершенно особенное. Его глаза – она рассказывала с придыханием, ярким пятном, всплыла картинка, погрузив её в особое гипнотическое состояние, она видела его вот здесь, перед собой – синие, синие большие глаза и в них… Я тонула в них. Он ничего мне не говорил, все только по делу, но когда я имела неосторожность посмотреть в его глаза, я словно провалилась куда-то. Голос такой низкий, иногда даже с хрипотцой, такой завораживающий, никаких повышенных нот, все очень ровно, только когда я… Понимаешь, он задавал мне вопросы, на которые я прекрасно знала ответы, но как школьница не могла с ним говорить. Он сказал, что если я так плохо ориентируюсь в теме, тогда стоит провести аттестацию всего отдела, и отобрать только тех, кто пройдёт аттестацию да, да логично, конечно же, логично. Затем он подошёл ко мне, я же не могла на него смотреть. Поднял мне голову рукой. У него такие красивые руки, длинные пальцы, изящные, но в то же время большие ладони. Нагнулся, и говорил в самое ухо. Я слышала его запах, который окутал меня, как саван – она с болью в голосе прошептала последнее слово, затем продолжила – рука, так нежно, так аккуратно легла на щёку, и я даже не двинулась с места, он словно околдовал, понимаешь – она приглушила слова и последние, прошептав тихо, заплакала. Затем, высморкавшись в платок, продолжила

– я думаю, что Вы пройдёте аттестацию, иначе я должен буду принять решение о вашем увольнении – затем он сделал небольшую паузу и прошептал – самая трудная задача быть самим собой в этом мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим.

Мало того использовать для своих целей. Я не хотел бы этого – немного помолчал, пристально посмотрев, отошёл и отвернулся к окну. Сказал, чтоб я составила план проведения аттестации своего отдела и скорректировала с его расписанием. И вот я здесь, и ты сама видишь в каком я состоянии.