Февраль. Завтра уже весна

На полу в цветные полоски тканый половик разложен и аккуратно закручен с конца, вровень с кроватью. Рядом со столом горка, в каких прабабушки посуду хранили. В углу массивный резной шкаф. Всё было чистенько, и всё кричало стариной, будто он где-то в музее; кстати, он видел подобные вещи в местном краеведческом музее, там и стулья такие почти были с полукруглыми лакированными спинками, и кровать подобная, и подзор, и накидки.

Вообще во всей обстановке комнатки, хотя кругом было чисто, прибрано, не валялись разбросанные вещи, как у него обычно по квартире, во всей обстановке смутно чувствовался хаос, какая-то неестественность происходящего.

Не чувствовалось жилого.

Юрий Алексеевич прикрыл за собой дверь и ещё раз бросил в тёмный коридор:

– Хозяева! Кто есть?

Ответом последовало едва уловимое неразборчивое эхо. Но на месте же стоять не будешь, и он прошёлся дальше. Дальше была кухонька с мизерным навесным шкафчиком на стене и кастрюлей на примусе. Физик усмехнулся «В музее что ли».

Он вздохнул и присел на табурет у стола, неясность ситуации выбешивала.

Где-то вдалеке на улице раздались голоса, учитель физики вздрогнул. Уже начиналось утро, отчаянно пытавшееся пробиться сквозь заклеенные газетами окна, физик только сейчас заметил эту странность; в мир спускался новый день. По стене едва-едва полз тоненький лучик, такой нерешительный и бледный, будто он полз, превозмогая мучения. Луч скользнул по стенке над столом, Юрий Алексеевич, мельком посмотрел на луч и вздрогнул: лучик пробегал по портрету Сталина.

Улыбаясь в блёклом свете луча, и с прищуром Сталин глядел прямо на него. У Юрия Алексеевича всё похолодело, и даже, наверное, эти непривычные и неудобные сапоги.

– Я где? – Прошептал он и бросился к выходу.

Часть 1

Глава 1

Юрий Алексеевич выбежал на лестницу и забарабанил в квартиру девушки, которая помогла ему с обувью.

– Да, – отозвалась она, не открывая дверь.

– Скажите, мы где? Какой сейчас год? Год? – Затараторил он, машинально продолжая стучаться.

– Отойдите от двери,– повысила она голос, уже с нотками раздражения, – перестаньте буянить…

– Умоляю, скажите год! – Простонал учитель.

– Сорок второй.

– Как? Город какой, где мы?

– В Ленинграде.

– Не может быть!

Физик отскочил к окну, сдирая старые запылённые газеты, всматриваясь в происходящее на улице. Двор, колонка, укутанная в тряпье от мороза, какой-то мужик еле тащится с палкой.