Недетская сказка

Внешне он был очень похож на Ваньку – такие же светлые волосы и голубые глаза. Мужчина оглянулся и, увидев Ивана, поднялся из-за стола:

– Ваня, сынок! Иди, я обниму тебя.

– Где тебя, батя, столько лет носило? – выпалил Иван.

– Я же не знал, что у меня есть такой замечательный сын, а как узнал, так сразу и вернулся, – примирительно ответил отец.

– Получается, что ты ко мне вернулся, а как же мать?

– С твоей матерью мы как-нибудь договоримся, а с тобой будет сложно, пожалуй.

– Это почему же? – удивился Иван.

– Прошел слух, что тебя дураком кличут, а мне стыдно будет жить подле сына-дурака. Расскажи мне о себе. Чем гордишься? Какое будущее себе приготовил?

– Я обучился кузнечному ремеслу. Убил древнего волка-кандера. Спас козу…

– Чего замялся, сынок? Продолжай, – поощрительно сказал Демьян.

Ваньке показалось, что он со стороны посмотрел на себя, и вдруг понял, что не совершил ничего в своей жизни, чем мог бы похвалиться перед отцом. Даже в плену у разбойников он был слизняком, ждущим спасения, не сделав ни одной попытки повлиять на ход событий.

Ведь это коза его всегда спасала, а не он её. Это она организовала путешествие и помогала ему советами. Это она нашла деньги и научила, как уговорить мать…

– Отец, мне пока нечем гордиться, но я обещаю, что ты услышишь обо мне много хорошего. И больше никто не назовет меня дураком!

Картинка поменялась, и Иван оказался в другой избе, скорее в спальне, где в нише стояла обширная кровать, устланная перинами.

На перинах возлежала обнаженная Ефросинья и пальчиком манила Ваньку к себе.

– Ну иди же ко мне, мой мальчик. Я вся горю от желания, – сладострастно шептала вдова, выставив Ваньке на обозрение молочно-белое бедро.

– Ты не очень-то распаляйся. Мне сейчас не до веселья, – неуверенно ответил Ваня, почувствовав некоторое возбуждение.

– Ну зачем же ты отказываешь соседке в сладостных утехах, боишься своему петушку гребешок помять?

– Старая ты, мамке моей ровесница, – ответил Ванька, стараясь не смотреть на пышную грудь Ефросиньи.

– Ты же на Елене Прекрасной жениться собирался. А ей годков-то побольше будет, чем мне, – съязвила обнаженная вдова.

– У неё морщин нет, – парировал Иван.

– Ой, Ваня, морщины только на лице, а поставь всех задом, так и не отличишь старуху от молодухи, – хохотнула Ефросинья и стала слезать с перин, – я тебе сейчас покажу.

– Нет! Не надо! – выкрикнул Ванька, закрыв лицо руками, и проснулся.