Клеймо дьявола

Учительница стояла у доски и писала по ней мелом. Белые буквы на коричневом фоне. Это было так красиво. Она спросила, кто может прочитать написанное. Я шепотом, себе под нос, прочитала. Но так и не решилась повысить голос, чтобы она меня услышала. Потому что повышать голос – грех.

Когда прозвучал звонок, от звука которого я вздрогнула всем телом, дети сорвались со своих мест. Они носились по классу, задирали друг друга, знакомились. Подходили к учительнице и что-то рассказывали. Я тоже встала, прошлась между рядами.

Меня пару раз толкнули, втягивая в игру. Вот только я знала, что нужно подставить другую щеку, если тебя ударили. Просто не реагировала, улыбаясь и опуская глаза.

Потом ко мне потеряли интерес. А потом снова стали его проявлять, только уже не с тем, чтобы поиграть со мной или подружиться. С первого до последнего класса я была изгоем. Объектом постоянных насмешек. Меня дергали за косу, пихали локтями. Дразнили за уродливое платье и обувь.

И жуткие колготки, которые полагалось носить в жару и холод. Долгие годы меня называли Монашкой.

А я училась не замечать других людей. Но проще сказать, чем сделать. Потому что они были другими, такими, какой мне никогда не стать. Свободные, красивые, громко говорящие и громко смеющиеся. Втайне, глубоко внутри, я им завидовала.

* * *

– Я заметил, что вы сегодня чем-то расстроены. Не хотите поговорить об этом?

– Это не про детство, – ответила Лина.

– Открою вам маленькую профессиональную тайну, но только вам, не для печати. – Валентин Игоревич доверительно подался вперед.

Лина заинтересованно повторила его жест. Журналистка в ней всегда была готова выслушать историю.

– Не все наши проблемы гнездятся в детстве, – сказал Валентин Игоревич. – Они, эти проблемы и триггеры, имеют свойство приключаться с человеком на протяжении всей его жизни. Давайте проговорим вашу нынешнюю ситуацию. Если вы, конечно, не против.

– Я ударила человека, – после минутного молчания сказала Лина.

– Какого человека?

– Славика. Это мой…

– Партнер? – предположил, уловив заминку, психолог.

– Я хотела сказать «сожитель». Но это слово звучит как откуда-то из криминальной хроники.

– За что же вы ударили Славика?

– За то, что он сказал. И как он это сказал.

– Сильно?

– По щеке. – Лина посмотрела на свою ладонь, как будто там могли остаться следы.