Девятиэтажка

– Сейчас же лето, – Вадим попытался разглядеть пейзаж за окном, но там была космическая темнота.

– У тебя было лето, а здесь всё иначе, – покачала головой Карина. – Ты давно в Девятиэтажке?

– Дня два… Наверное.

– Зелёный совсем! – с сожалением сказал Андрей Максимович. – На каких этажах был?

Вадим вкратце пересказал и историю с доктором Поповой, и бег через темноту первого этажа, и крекерного монстра (врач с Кариной не смогли сдержать смех), и встречу с Хрущёвым, и квартиру с питерским притоном, и квартиру своей первой любви, куда как-то поместилась комната покойного друга.

– Насыщенное знакомство с Девятиэтажкой, – присвистнул доктор. – Но я не понял, что за Хрущёв. Неужели тот самый?

– Едва ли у нас их два, – пожала плечами та.

– То есть, кроме него, вас ничего не смутило?! – нервно засмеялся Вадим.

– Ничего, – ответила Карина. – Мы живём здесь по несколько месяцев, слышали и о более страшных квартирках.

– Месяцев?! – Вадим подскочил на ноги, оказавшись сантиметров на тридцать выше Карины.

 – Какого хрена? Я домой хочу! Я и так работу два дня пропустил, а скоро начнутся пары!

– Советую забыть о мире за пределами стен Девятиэтажки и сосредоточиться на выживании, – нахмурившись, сказала Карина. – Мой опыт подсказывает, что людям бесполезно объяснять, убеждать, внушать… Просто со временем ты всё поймёшь и смиришься.

– Ты так просто, блин, это говоришь! – закричал Вадим. – Предлагаешь смириться с тем, что мы живём в замкнутой херовине с монстрами-гештальтами?

– Гештальтами? – переспросил Андрей Максимович, глядя на Карину.

– Тоже без понятия, – ответила та. – Вадим, успокойся. Пойдём, я покажу, как ты теперь будешь жить.

Доктор достал из шкафа безобразно огромную телогрейку с масляными пятнами и отдал её Вадиму. Тот сперва брезгливо понёс её в руках, но стоило им выйти из квартиры, отапливаемой костром, как Вадим закутался, почувствовав ледяной ветер, гуляющий по этажу.

Они оказались в длинном коридоре, совершенно нетипичном для девятиэтажек.

Скорее он был похож на казённый коридор старых государственных поликлиник, где из каждого кабинета пахло по-разному, но в равной степени омерзительно. Здесь же пахло дымом от костров, сооружаемых прямо у стен. Люди в помоечной одежде жались к огню или ходили между квартирами, стараясь не задерживаться на морозе лишнюю секунду, и заходили в двери без стука. Подальше от костров стояли ящики с едой, покрытые инеем и, очевидно, использующиеся, как морозилки.