Цена колдовства

И адвокат в последний свой визит недвусмысленно намекал на то, что Юля если не исполнитель, то ничто не мешает ей быть организатором – это тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Любовь любовью, но там, где начинаются сомнения и недоверие, эта самая любовь очень быстро заканчивается. Молодой человек уже не был твёрдо уверен в своём желании бороться за то, от чего давно отказался. Он сомневался, поэтому и решил повременить с попытками встретиться со своей бывшей невестой.

Дома Саша застал отца. У Петра Васильевича был выходной, и он, по своему обыкновению, сидел перед телевизором в гостиной с бутылкой пива в руке.

– Привет, пап, – окликнул его молодой человек.

Пётр Васильевич медленно повернул голову и посмотрел на сына равнодушным взглядом.

– Тебя отпустили?

– Под подписку о невыезде, – кивнул Саша. – Ты как тут? Всё нормально?

– Нормальнее некуда, – бесцветным голосом сообщил мужчина и снова уставился в телевизор.

Он всегда был таким – лишнего слова не вытянешь. Саша пару минут молча смотрел на спину отца, а потом пошёл пошёл в свою комнату за чистой одеждой, отметив, что зеркала в доме не закрыты, как это принято делать после похорон.

Если честно, то он и сам не больно-то вникал во все эти тонкости и традиции. Вот мама… Она точно знала, сколько дней зеркала должны быть закрытыми, какие молитвы нужно читать по усопшему, как правильно поминать. Самодельными амулетами и оберегами приторговывала, великой колдуньей себя считала, но в Бога и его промысел при этом глубоко веровала. «Жаль только, что не спасли тебя ни колдовство, ни святая вера», – грустно вздохнул Саша, глядя на большую фотографию в рамочке, висевшую на стене его спальни. Светлана Борисовна на этом фото была совсем молодой. Улыбалась…

– Пап, – вернулся Саша в гостиную. – Ты знал отца Олеси?

– М-м? – снова повернулся к нему отец.

– Ты Эдуарда Рыскова знал? – повторил свой вопрос молодой человек и пояснил: – Отца Олеси. Они напротив жили. В доме, который сгорел.

Не то, чтобы Пётр Васильевич был тугодумом, просто долго переключался с одной мысли на другую, и по этому поводу Светлана Борисовна при жизни любила говорить: «Петь, переключатель дожми.

Надоело одно и то же по пять раз повторять». В этот раз, к счастью, хватило двух раз.

– Эдика? – взгляд Петра Васильевича приобрёл осознанное выражение. – Знал. А тебе зачем?

– Меня выпустили, потому что теперь его подозревают, – пояснил Саша. – Следак сказал, что у него мотив был.