Чародейка 3: Перевёрнутый мир

– Отречься от того, что на роду написано? – насмешливо вскинула чёрную бровь ведьма, очень сильно напомнив мне при этом Злату с её вечным высокомерием.

– Рассказать, что у тебя на роду написано? – усмехнулась я в ответ.

– Поди прочь, – припечатала она пергамент к моей груди и отвернулась к подвешенной к потолочной балке люльке, в которой смаковал большой палец пухлой ручонки пузатый карапуз.

– Ладно.

Я пожала плечами и едва заметным движением руки направила в сторону колыбели заклятие трансформации.

Временный морок, не более того, но весьма эффективный. Младенец в люльке хрюкнул, покрутил розовым пятачком, навострил волосатые уши и завизжал противно-поросячьим фальцетом.

– Ах ты… – гневно сверкнула на меня глазами Лада, но закончить фразу не успела, потому что перехватила мой заинтересованный взгляд, направленный в сторону печи. – Не смей!

А что я? Я с добрыми намерениями пришла и обижать никого не собиралась. Особенно детей. На тот момент их, кстати, у Лады было уже пятеро. Дарине было что-то около десяти лет или одиннадцати, но её дома не оказалось, как и главы семейства, зато остальные «старшенькие», включая четырёхлетнюю Злату, тихонько сидели на полатях, наблюдая за происходящим.

Лада психанула – шарахнула по мне каким-то слабеньким заклинанием, которое растворилась в моей защитной ауре раньше, чем я успела разобрать, что это такое.

– Уймись, – спокойно попросила я разъярённую хозяйку, разрывавшуюся между желанием снять морок с сынишки и огреть меня чем-нибудь посерьёзнее.

 – Не трону я твоих отпрысков, если подпишешь клятву. Мне нужен твой отпечаток, Дарины и Златы, только и всего.

Оказывается, в тринадцатом веке ведьмы сквернословить умели не хуже, чем хулиганы в двадцать первом. Я в свой адрес такого наслушалась, одновременно отражая смехотворные магические атаки, что уши потом ещё часа два горели. Ну не суть. Закончилось это всё тем, что на печи захрюкал ещё один поросёнок, и Лада сдалась.

Спустя что-то около часа домой вернулась Дарина с лукошком лесных ягод и поставила на пергамент последнюю нужную мне кровавую подпись.

За то время, пока я её ждала, выяснилось, что Лада уже несколько месяцев ведёт хозяйство сама, поскольку многодетный папаша подался в княжескую дружину и добросовестно защищает интересы своего сюзерена в каких-то междоусобных разборках. Никакого барина в округе в помине нет и никогда не было – у них тут только староста деревенский имеется, причём дряхлый и бездетный.