Капкан для демона

Для Уартхола это был не столько приказ, сколько дружеский совет, но Дэнзета настолько заворожила разворачивающаяся в небе картина, что инстинкт самосохранения дал сбой.

– Снежный демон? Что это такое? – спросил он у Навины, которая не только не выказывала и тени страха, но, кажется, пребывала в восторге от того, что пугало других.

Девушка опустила взгляд и уставилась на него с таким удивлением, будто видела впервые.

– Вы не знаете? – ошеломлённо спросила она.

– Нет, – честно признался Дэнзет и схватился рукой за край борта, потому что корабль начал качаться на волнах сильнее, чем прежде.

– Это одна из четырёх основ нашего мира, – сообщила Навина, снова подняв глаза к небу. – Когда-то очень давно предки моей семьи были магами и обучались в Храмах Стихий. Там им рассказывали, что Сальсирия была создана Великой Богиней Даар из обычного камня. Но в камне нет жизни, из него нельзя сделать что-то живое, поэтому Великие Боги используют духов стихий. Это не демон, а дух, господин Уартхол. Один из духов.

Ей приходилось кричать, потому что бушующее море перекрывало все остальные звуки. Солёная вода хлестала на палубу через борт. «Королеву» бросало с одной волны на другую, и найти укрытие в сложившихся обстоятельствах было бы лучшим решением, но Навина не выказывала такого желания или намерения. Бесстрашие это или безумие – Дэнзету было плевать. Эта девушка и её поведение приводили его в замешательство, а он не любил пребывать в таком состоянии. Ему нужна была ясность.

– Спустимся вниз! – выкрикнул он, предлагая ей убраться с палубы, как это уже сделали все, кроме капитана.

– Зачем? – крикнула она в ответ.

Корабль подняло на очередной волне и вот-вот должно было с силой бросить вниз, поэтому Дэнзет инстинктивно намотал на одну руку конец каната, закреплённого у борта, а другой схватил Навину за локоть и резко притянул её к себе, чтобы она не оказалась за бортом. На фьорага он давно перестал обращать внимание, поскольку в небе имелось что-то пострашнее огромной клыкастой собаки.

От Навины пахло морем, псиной и запёкшейся кровью. Не её кровью – собачьей. Уартхол видел, как недавно фьораг зализывал раны, до которых мог дотянуться, не беспокоя спящую спасительницу. А ещё эта девушка основательно промокла. Платье на ней явно не предназначалось для жаркого южного климата – оно было тяжёлым и плотным и до того, как его насквозь пропитала солёная морская вода.