Мистические рассказы. Сборник №3

Вспоминать начал, говорили ли полюбовницы о том, что в положении. Выходило, что говорили. Одна на втором месяце, другая и того раньше. И воспоминания яркие такие, будто вчера только эти разговоры случились, но ведь до этого он ничего такого не помнил. И те, случайные девушки, тоже ведь потом приходили к нему, и он сам их просил детишек оставить, всех вырастить обещал. Только вот обещания эти и разговоры как будто кто-то на время из его памяти вынул, а теперь вдруг вернул.

– Ну спасибо, ведьма старая… Ну наколдовала… – покачал головой Арсений Валентинович, сам над собой насмехаясь.

А что делать? Вряд ли есть такое колдовство, чтоб детей обратно… Ну… В общем, следующие восемнадцать лет вкалывал Арсений Валентинович, как проклятый, чтобы богатство своё прокормить, одеть и обуть. Никого не обделил ни вниманием отцовским, ни финансово, хотя с материальной точки зрения спрос с него был, как с кота бродячего. Здоровье надорвал, но детям был отцом насколько мог.

А главное – никто из детей слова плохого про него ни разу не сказал. Воспитывались все по-разному, но отца одинаково все любили. Между собой ссорились постоянно, но к отцу по первому зову все вместе приезжали, когда выросли.

Арсений Валентинович к тому времени сдал сильно – работать, как прежде, здоровья не хватало. К бизнесу интерес пропал. Перебрался он из города в родительский дом в деревне и кроликов завёл. И всё в толк никак взять не мог, как же это старуха-колдунья так ловко его слова и судьбу вывернула, что вроде и рухнуло всё, и в то же время смысл в жизни появился.

Ведь и правда, богатство разное бывает. Разве он беден с таким-то наследием? Да, пожалуй, побогаче других будет. И никакими деньгами такое богатство не заменишь.

Лазейка

Не было у Матвея личной жизни. Совсем никакой. Друзья водились, но сплошь мужики одни, а девки отродясь в его сторону не смотрели даже. Ни в школе, ни в институте, ни после того.

До тридцати лет дожил, а всё по девицам лёгкого поведения не задаром бегал, потому как иначе совсем скис бы без женского внимания.

– Порча на тебе, – твердила мать. – Венец безбрачия это. К бабке надо знающей, чтоб сняла.

Сам-то Матвей во всякие порчи и сглазы не верил, но мать обижать отказом не хотел – внуков она очень ждала. Ради неё только и ходил к всевозможным бабкам, колдунам и шаманам.