Не злите ведьму. Сказочная работёнка

Олег Григорьевич удивлённо приподнял бровь и спросил:

– Девочка, ты в своём уме? Ты соображаешь, кому пытаешься угрожать? Бессмертной себя возомнила?

Шампур с шашлыком и пустая рюмка упали на пол, а рядом с Мироном захрюкал, путаясь в мокрых плавках, ещё один кабанчик – миленький такой, полосатенький. Из человекообразных собеседников у меня остался только Артур, но его внутренний голос, кажется, к этому моменту уже вовсю глотку вопил о том, что спорить с рассвирепевшей ведьмой себе дороже. Этого Карпунина я тоже превратила в поросёнка – пусть прочувствует, что я не шучу.

– Эль, не перегибай, – тихо попросил Власов.

– Тебе их жалко что ли? – удивилась я. – Из них троих я только Мирону не хочу свернуть шею, потому что он не слишком сильно успел мне насолить. Один убить пытался год назад, другой недавно тамбовским ментам взятки раздавал, чтобы меня посадили за твоё убийство. Это разве люди? Свиньи они и есть. Они же ни с кем не считаются. Ты сам пять минут назад говорил, что мы для них не ценнее мусора.

Так почему я должна относиться к ним иначе? Пусть поймут, что безнаказанности больше не будет. Похрюкают минут пять, прочувствуют свою свинскую суть, а потом пусть катятся на все четыре стороны. Я сейчас ещё и Фросю попрошу кое-что у этих хрюканов в головах подправить.

Сказала – сделала, хотя поросята протестующе визжали. Обездвиживающее заклятие на людей было рассчитано, и после превращения оно действовать перестало, но я ограничила свинтусов в возможности беготни пределами блюда.

Позвала кикимору и попросила её нашептать всем троим, что они относятся ко мне и Власову с безграничным уважением и врагами нас не считают. Именно так. Страх делает противника опасным и непредсказуемым, а уважение позволяет трезво оценивать собственные слабости. Я не хотела, чтобы Карпунины меня боялись, потому что с перепугу в их головы могла прийти мысль о расправе.

Когда Фрося закончила шептать, я вернула гостям их человеческий облик. Посмотрела с усмешкой на трёх голых мужиков, сидящих на огромном блюде и стыдливо прикрывающих свои причиндалы руками, а потом вежливо предложила им убраться к чертям собачьим с моих глаз.

– Толя, проводи их до того внедорожника, о котором ты говорил, – попросила мужа. – Пусть слуги сами развозят своих господ по домам. Олег Григорьевич, вы ведь насчёт слежки и всего остального хорошо мои слова поняли?

Он понял. Я отвернулась, чтобы пристыженные мужики могли спокойно одеться, и встретилась взглядом с Власовым.