Приворожённые

– Я не знаю, где они эту бормотуху купили, но Максимке так плохо стало… Другим ничего, а его в больницу увезли с отравлением… В реанимацию…

– То есть, вы позвонили мне потому, что Макс напился? ? холодно осведомилась я, не веря своим ушам.

– Ему так плохо, Лизуш…

– Вы издеваетесь? Я думала, он руки на себя наложить решил…

– А ты этого хочешь, да? ? накинулась на меня свекровь. ? Этого добиваешься? Мало тебе было один раз ему душу наизнанку вывернуть, ещё захотелось? Не добила, да? Мстишь за то, что он тогда тебя бросил?

– Я поняла, у вас это семейное… ? констатировала я, стаскивая с себя куртку.

– Что именно? ? с вызовом подбоченилась Тамара Борисовна.

– Резкие перепады настроения от любви к ненависти.

– Максимка тебя любит! Всю жизнь любит!

– Вы если будете так орать, соседей всех перебудите.

– И буду! Пусть слышат, какая у меня невестка бессердечная!

– Пока что они слышат, какая у меня свекровь неуравновешенная, ? спокойно заявила я и, убедившись, что Тамара Борисовна от гнева потеряла дар речи, ушла в кухню ставить чайник.

– Чтоб завтра духу твоего здесь не было! ? завопила она мне вслед.

– Ну уж дудки. Я вам не футбольный мячик, который можно туда-сюда пинать. Я подожду, пока Макс выйдет из больницы, мы полюбовно подадим заявление на развод, а потом я выпишусь и уеду.

– Развод? Ты совсем с ума сошла? Хочешь окончательно моего мальчика добить?

Я тяжело вздохнула и устало посмотрела на свекровь. Ну вот что толку объяснять ей, что её мальчику уже за тридцатник перевалило? Добить его… Ага, это ещё вопрос, кто кого первым добьёт.

Нет, я безумно рада, что Макс всего лишь напился, а не надумал глупость какую-нибудь. Правда рада. Будто камень с души упал. Но предел-то этому когда-то должен быть? Как бы сильно мы не любили друг друга… Ну не можем мы жить вместе! Вот как это ей втолковать? Она же слышать ничего не хочет.

– Мы разведёмся, и это не обсуждается. Хоть плачьте, хоть материтесь, хоть проклинайте меня, мне уже всё равно. Я с вашим сыном жить не буду.

С минуту свекровь сверлила меня ненавидящим взглядом, а потом уселась в прихожей на тумбочку и принялась натягивать на ноги свои высокие сапоги.

– Вызови мне такси, я здесь больше ни на секунду не останусь.