Легенда о золотых драконах. Часть 2

Перед этим мальчик пробовал мирным путём договориться о том же с Наэном Третьим, но получил отказ.

Эгдан увидел в этом требовании шанс значительно расширить границы своего королевства и получить власть над всем островом Сеар. В Меллеории бедная, болотистая земля, и в другое время эти владения не представляли бы для него никакого интереса, но теперь к горе Меллео в невероятном количестве стекались паломники, которые могли обогатить казну не хуже охотников за редкостями. Наэн – слизняк, ему совесть не позволит устанавливать поборы, когда речь идёт о поклонении неожиданно появившемуся божеству, но Эгдан со своей совестью по данному поводу договорился уже давно.

Душа золотого дракона – пустышка, которая ничего не может дать людям. Смертная, уязвимая ведьма с такой же магией, какая есть у всех меллеорских ведьм. Этой информацией с королём Сеаркаты поделился привезённый Джеведом колдун, который нарушал законы природы налево и направо, не опасаясь возмездия. Гаха-Диун брал силы для колдовства не у природы, а у своих мёртвых предков – это очень удобно, поскольку ответственность за его деяния ложилась на тех, кому было уже всё равно.

Его могущество не знало границ, поэтому прибрать к рукам Меллеорию удалось без боя, но на этом интересы короля, колдуна и Джеведа расходились.

Кровь Колехорта – цена, которую Гаха-Диун назвал за свои услуги. Душа золотого дракона этого человека не интересовала, поэтому её дальнейшая судьба оказалась во власти нового законного правителя Меллеории. Джевед не скрывал своего намерения «выпотрошить эту девку на глазах её любовника», а Эгдан опасался, что это может привести к плачевным последствиям для всего королевства.

Конфликт усугублялся тем, что Джеведу каким-то образом стало известно о смертном приговоре, который больше полугода назад король Сеаркаты вынес супруге Маркуса Колехорта Таирии Эгри. Отношения между Эгданом и его приёмным сыном с тех пор были очень натянутыми, но в своих родных детях король достойных преемников власти над королевствами не видел, поэтому терпел возмутительное поведение Джеведа и надеялся, что когда-нибудь мальчик образумится.

– Ты прав, – вздохнул правитель острова Сеар, снял со своей седой головы корону и положил её на стол. – Да, я жалкий старик. Я настолько стар и жалок, что уже даже собственный зад не могу подтереть без посторонней помощи. Но я пока ещё король, и моё слово – закон. Ты просил Колехорта? Ты его получил. А девчонку я тебе на растерзание отдать не могу, прости.