Сила любви

Ему уже совсем не хотелось кокетничать с ней и мысль о том, что он мог бы жениться на ней, сейчас казалась абсурдом. Совсем чужая девка. Дочь врага. Не зря он расправился с ним. Но вопреки своим мыслям и ощущениям, он все же поймал себя на том, что испытывает к этой девушке какой-то болезненный интерес и чувство острого желания.

– Разложить бы её сейчас прямо на столе, – вдруг подумал он, но поступил совсем по-другому. С приветливой улыбкой, не сходившей с его лица, он любезно обратился к ней:

– Я всё выполнил, что ты просила, Лала? Где вы сейчас живёте? Я слышал ваш дом разбомбили русские?

– Да, спасибо, вы всё сделали для меня.

Мы с мамой и братом пока переехали в село, где похоронен отец. До свидания. Я пойду, – ответила Лала.

– Тебя проводят, – на прощание сказал Шакир и позвонил охране.

На ватных ногах вышла Лала из его кабинета. Она не помнила, как покинула территорию аэродрома и оказалась в машине Дауда.

– Поехали домой, – попросила она. Всю дорогу до села Лала не проронила ни слова, а Дауд с сыном всё гадали, что же произошло с этой красоткой, племянницей Шамиля, такой живой и разговорчивой по дороге в Грозный и совершенно раздавленной сейчас.

А в своей Вологодской квартире неподвижно на диване сидела Елена Алексеевна. Сидела и думала:

– Какое счастье, что я оказалась одна в дома, что Юра сейчас на службе, а Тая – на работе. О том, что Лала, которую все похоронили, оказалась жива, никто не должен знать: ни Ваня, ни Юра, ни Тая. Вообще никто.

– Они меня не поймут, будут считать, что я совершила подлость.

Но это не так. Я спасла своего ребёнка. Он уже пережил её смерть, сам чуть не остался инвалидом, потерял надежду на любимую работу. Их усилиями он кое-как залатал свою треснувшую в самом начале жизнь. Учится в Петербурге. А что было бы, если бы он узнал, что Лала жива? Да ничего хорошего. Тогда он чуть не умер от горя, а теперь бы точно умер от счастья. А не умер бы, то помчался бы за ней в Чечню, точно бы помчался, тут и к гадалке не ходи. И погиб бы там, наверняка погиб бы. Правильно я поступила, но нести крест за это мне нужно одной, – казалась, она нашла полное обоснование своему поступку и успокоила себя.

Но, незримое глазу, живущее в каждом нормальном человеке живое существо, именуемое совестью, не давало ей успокоиться, мучило и давило, рвало и терзало ещё очень долгое время.

Глава 19

После поездки в Грозный Лалу словно подменили. Куда делись её жизнерадостность, хорошее настроение.