Летун

А если поподробнее?

– Они… они очень следят за своей красотой. Любят наряды, выезды, драгоценности. О, конечно, женщины на Островах тоже красивы, очень красивы… – поспешно заговорил он. – И очень нарядны…

Эстэ склонила голову и взглянула лукаво, явно наслаждаясь его смущением.

– Старший муж писал мне, что у вас женщины не ведут дела.

– Да, они занимаются в основном домом и семьей. Воспитывают детей, устраивают обеды, званые вечера, занимаются благотворительностью.

– Значит, у них все же есть деньги?

– Да, конечно.

Каждой женщине муж дает деньги. Это называется «на булавки».

– А что будет, если она купит слишком много булавок и растратит все свои деньги? Он будет ее ругать?

– Да… скорее всего, он будет недоволен.

– И, может быть, побьет ее?

– Ну конечно же, нет! Хотя… среди людей низких сословий… да… такое случается…

– Как интересно! Меня еще ни разу не ругал мужчина. Какими словами вы обычно ругаете жен?

– Я… право не знаю… я не женат… и никогда не был…

– Но все же вы можете это вообразить.

Представьте, что я – ваша жена, и я растратила все ваши деньги. Как вы меня проучите?

Аверил вскочил.

– Простите… но я… я не знаю… мне лучше уйти…

И вдруг Эстэ оказалась перед ним на полу, обнимая его колени:

– О, мой дорогой! Прости меня! Не уходи! Не бросай меня! На что я буду жить, если ты уйдешь? Мне придется просить милостыню на улице! А наши бедные дочери? Где я найду им мужей?

Аверил внезапно осознал, что ее платье надето прямо на голое тело.

У него запылали уши, в горле пересохло. Когда же Эстэ прижалась щекой к его животу, юноше показалось, что сердце сейчас выпрыгнет у него из груди.

Но Эстэ уже поднялась на ноги и как ни в чем не бывало принялась расстегивать его сюртук.

– Глупый, зачем же так смущаться? – проворковала она. – Если мы собираемся вести дела, нам не помешает узнать друг друга поближе.

* * *

Сказать, что Аверил был ошарашен, означало выразиться слишком мягко.

Он был раздавлен, потерял все ориентиры и казался самому себе летуном, захваченным могучим ураганом. Впервые в жизни его домогалась женщина. Он спал с вдовой, только вчера закопавшей прах под столбом своего дома. И – что самое странное и страшное – никогда в жизни еще не испытывал такого острого и всепоглощающего наслаждения.

Госпожа Эстэ быстро поняла, что гораздо более опытна в любовных делах, чем юный чужестранец, и взяла все в свои руки.