Летун

Над горизонтом уже встало большое темно-красное солнце. Небо было покрыто рябью перистых облаков, море тоже рябило, невысокие волны, причмокивая, лизали песок.

Песок здесь был светлый, почти белый, и тонкий, как пудра. То здесь, то там из него торчали темные, обкатанные волнами валуны. Далеко от воды тянулась темная дорожка плавника, ила и гниющих водорослей, показывавшая высоту прилива. Янтэ опустилась на колени, выудила листочек водорослей, рассмотрела его. Вроде похож на те, что она вчера видела в озерце.

Значит, оно каким-то образом сообщается с морем? Может, в прилив ветер гонит волну вверх по ручью? Но как же тогда водопад?

У самого берега на отмели паслось стадо незнакомых животных – четвероногих тяжеловесов со смешными сморщенными и вытянутыми носами. Они погружали носы в воду и приглушенно щелкали челюстями, словно выцеживали водоросли и мелких рачков. Увидев девушку, один из них – вероятно, дозорный – подал знак, встав на задние ноги и изо всех сил хлопнув передними по воде.

Немедленно все стадо, подняв кучу брызг, в панике снялось с отмели и поплыло на глубину, смешно загребая короткими ногами.

Полюбовавшись на морских чудовищ, Янтэ направилась к темневшей вдали лодочной пристани. Берег постепенно забирал вверх, и скоро вдоль пляжа потянулся обрыв высотой в два человеческих роста. До пристани девушка так и не дошла. Путь ей преградило нечто вроде короткого и широкого канала. Канал заканчивался гротом, свод которого был выложен из неровных валунов.

Грот перекрывала решетка, на которой висела тяжелая цепь с замком, за решеткой была видна двустворчатая дверь, сколоченная из серых досок. По всей видимости, здесь хранили лодки.

Возвращаться тем же путем не хотелось, и Янтэ стала взбираться на глинистый обрыв. Несколько раз она падала, перемазала платье и чулки, но это только придавало ей азарта. Наконец она выбралась наверх и оказалась совсем рядом с той мраморной белой беседкой, которую видела вчера, въезжая в Линдали.

Янтэ взбежала по трем ступенькам, рухнула на скамью и раскинула руки, мысленно паря над морем, над берегом, над холмами. Она больше не чувствовала ни тревоги, ни смущения, только блаженный покой, какой дарит физическая усталость. Она долго полулежала на скамейке, прищурив глаза и рассеянно рассматривая крошечные радуги на ресницах. Потом встала, собираясь идти домой, и только теперь заметила, что в пол беседки вделана чугунная круглая плита с кольцом.