Полёвка

Унитазы и биде сверкали белизной, кафель на полу и стенах блестел, так что в нем можно было увидеть собственное отражение, смесители отражали холодный металлический блеск. Иногда я задерживалась чуть подольше, хотела убрать все на совесть, чтобы не было нареканий со стороны Валентины Михайловны. Но был и один минус моей новой работы. Работая, промоутером мне платили деньги каждый день, а здесь зарплату выдавали два раза в месяц: аванс пятнадцатого числа и тридцатого числа зарплата, а было только начало месяца.

К тому же, как мы и договорились с тетей Зиной, я должна была заплатить ей пять тысяч рублей за то, что она меня устроила сюда. А это как раз был почти весь аванс. Голодать как раньше, я не хотела. Тут же вспомнила, как поступала, когда училась еще в школе, собирала объедки в столовой. И тут тоже должна быть столовая. На следующий день, я пришла пораньше начала своей смены, и решила немного побродить по клиники, поискать столовую. Столовая оказалась на первом этаже только в другом крыле, туда, куда я никогда не заходила. Сдвинутых столов с грудой посуды я не обнаружила, за то был металлический стеллаж, куда ставили тарелки с недоеденным. Подумала, что нужно спросить разрешение у кого-нибудь из персонала столовой. Я заметила женщину, убиравшую столы:

– Извините… можно я возьму отсюда чуть-чуть … – робко спросила я, указывая на стеллаж с грязными тарелками.

– Бери, – коротко ответила она и пожала плечами.

И я набрала себе целую тарелку всякого и сырников, и котлет, был даже целые ломтики сыра и хлеба.

Ела я снова по одному разу в день, в субботу, когда у меня был выходной, я накладывала себе в пакетик еды и брала его домой. В отличие от школьной столовой, готовили здесь на редкость очень вкусно, и можно было найти даже что-то не надкусанное. Прошло две недели и нам наконец-то выдали аванс. Пять тысяч рублей, как и договорились, я отдала тетке. У меня осталась сумма в количестве одной тысячи восьмисот рублей. Поразмыслив, я решила не тратить эти деньги, а погасить хоть малую толику долга за электричество, который к этому моменту возрос до немыслимой для меня суммы, я была должна только лишь за одно электричество порядка двадцати трех тысяч рублей. Были долги и за саму комнату, и за газ, и за воду. Верхняя одежда, которую я носила еще со школы, превратились в жалкое подобие, как бы аккуратно я ее не носила, сапоги, и ботинки были переклеены по сотни раз, ноги у меня были постоянно мокрые.